Войны. Мир. Власть - Иван Степанович Алексеев

Господа! Для вас ясна правость протеста. Совесть сама говорит вам, что не новая, не синодская церковь, а народный протест остался на месте, что не протестующий народ, а архипастыри, пренебрегшие народным протестом, лишившие последняго своего общения, сами стали раскольниками, и что, наконец, все обвинения, возводимыя на старообрядчество, все ложь, клевета, внушаемыя злобою оскорбленной гордости архипастырей.

– Великая государыня! – отвечают члены синода. – Сам Бог говорит твоими устами, преклоняемся пред верховностью твоих уроков. Содрагаемся последствий, но уступаем двуперстие твоей непреклонной воле. Твоя непреклонная решимость на крайния меры будет нам оправданием пред нашей совестью и церковью, и потомством. Но, государыня! Забудь, забудь о свободе исповеданий, забудь обо всем, что мы сегодня от тебя выслушали, дозволь и нам забыть все это.

Поучительная легенда, хотя, может, не легенда, а действительность

Говорят, что в давние-давние времена, в далекой неведомой стране, за синими морями и высокими горами, в самом центре бескрайней пустыни правил своим славным народом мудрый Вождь. И народ этот его любил. Потому что Вождь отличался от всех окрестных владык добротой, простотой, находчивостью и трудолюбием. Страна досталась ему непростая – сплошной песок – эдакое желто-серое море с уснувшими волнами барханов да ослепительно-белые, как расплавленное серебро, солончаки. И солнце, очень много солнца, такого горячего, что, кажется, в огне прохладней. С утра до вечера, изо дня в день. Дожди случались так редко, что записи об этом занимали в летописях всего несколько страниц сухого, выгоревшего пергамента…

Полудикие кочевые племена бродили по той пустыне, лишь изредка объединяясь для совместных набегов на сопредельные территории, в огромные, плохо управляемые племена. Так было и, казалось, должно было оставаться вечно. Кочевникам – пустыня. И вечный страх увидеть после многодневного изнурительного пути лишь растрескавшееся сухое дно давно высохшего озерца…

И вот появился он – мудрый Вождь. Он научил своих подданных рыть колодцы и сажать деревья. Он показал им, как ухаживать за нежными зелеными веточками – такими хрупкими и беззащитными. Не один год прошел и не два.

Некоторые не слушали Вождя и, бессмысленно иссушив источники и пустив чуть окрепшие деревья на дрова – ночи-то порой случались прохладными, – как и прежде бродили по пескам. Но не все. Многие поверили мудрым советам Вождя. И теперь цветущие оазисы покрывали страну, как россыпь драгоценных изумрудов. Там было много воды и пищи. Были дома и базары. Была жизнь…

Конечно, Вождь правил не в одиночестве. Его сподвижники и друзья с самого начала шли рядом, проверенные первыми разочарованиями поражений и радостью долгожданных побед. Теперь они стали достойными визирями великого и умного Вождя, разделив с ним тяжелое бремя власти…

А что же Вождь? Добившись своей цели и пребывая на вершине могущества и славы, он остался прежним. В его дворце не было места ни интригам, ни дрязгам. Ежеутренний совет проходил в сказочном саду, среди журчания воды и порхающих птиц. Вождь хоть и сидел во главе стола, никогда не отдавал приказов – всегда выслушивал присутствующих. В случае несогласия убеждал. Или послушный доводам разума соглашался с собеседником. Это был союз равных, в котором лишь кровь и происхождение поставили Вождя чуть выше соратников.

Кровопролитные набеги давно закончились, а мощная, хорошо обученная армия надежно защищала широко раздвинувшиеся границы. Мир и благоденствие, очарованные волшебной красотой дикой и голодной когда-то страны, казалось, решили поселиться здесь на вечные времена. И всякий раз объезжая свои владения, а делал Вождь это регулярно, он с удовлетворением видел – труд не пропал даром. Великая цель достигнута, и главное теперь – лишь сохранить и приумножить. А еще он очень любил, оставив прохладные покои дворца, гулять по городу. По своему городу – столице. Любил иногда зайти в первый попавшийся дом – просто так, как старый знакомый. Немножко поговорить, немножко посмеяться, помочь, если надо. Или спросить совета – что думает, например, этот достойный купец о последнем пришедшем караване с Востока, или старый воин о новых улучшенных копьях?

Потом обязательно на базар – прокаленную солнцем, бурлящую, полную запахов и гомона площадь. Вот где народу-то! А товаров… Безопасные и хорошо обустроенные караванные пути сделали его город средоточием торговли и ремесел. Каких только чудес тут не бывало! Все осмотрев и попробовав, Вождь привычно, запросто заходил куда-нибудь перекусить. И с удовольствием разделял трапезу с теми, кому звездами было предрасположено удостоиться в тот день такой чести.

Верные визири обычно сопровождали Вождя. Не все, конечно, сразу. Часто после трапезы, в шумной городской круговерти, они обсуждали важные государственные вопросы. Ведь правителю нечего скрывать от народа. Ибо не народ служит правителю, а правитель народу. Таким был этот Вождь. И жизнь казалась ему такой же безоблачной, как небо его жаркой страны. Пока однажды утром на совете один из его друзей-визирей не выступил с предложением.

О, Великий Вождь (такое звание не нравилось ему, но народ повелел именно так именовать своего любимого повелителя)! Вчера к нам добровольно присоединилось еще два кочевых племени. Вместе с землей и присягнувшим на верность вождем. Мы не ведем войн. Люди идут к нам сами…

– Тебя это удивляет? – улыбнулся Вождь.

– Не в том дело. В великой стране места и дела хватит всем. Но не слишком ли велики мы стали? Даже самый быстрый гонец на лучшей лошади тратит почти две недели, чтобы донести нашу волю до дальних провинций. И столько же, чтобы доставить ответ. Почти месяц.

– Немало, конечно, но для этого существуют наместники. Каждый из которых выбран нами. Лучший из лучших. Разве не так?

– Так, Великий Вождь. Но многое, очень многое изменилось за эти годы. – Все согласно закивали, и ароматный дымок пополз тонкими змейками, собираясь в тающую паутину.

– И что вы предлагаете? – Вождь почувствовал, впервые, наверное, странное беспокойство. Ему показалось – верные соратники и старые друзья помышляют что-то неправильное. Причем заранее оговоренное. И оговоренное без него. Такого никогда не было раньше, и он даже не думал о самой возможности чего-то подобного.

– Да, собственно, это только идея, – замялся оратор, смущенный вопросом: должно было быть “Ты предлагаешь”, а произнесенное “Вы” сразу обозначило понимание Вождем этого самого внезапно возникшего отчуждения. А ведь они собирались без него только один раз – вчера ночью.

Это неожиданное мгновенное смущение еще больше расстроило Вождя. Именно расстроило, не насторожило. Потому что превыше всего он ставил их великое братство и интересы страны. Вещи, с его точки зрения, неразделимые. Но он жестом предложил визирю продолжить речь.

– Так вот, есть идея разделить страну