Лишь тот... - Сергей Викторович Вишневский

- Не поймите меня неправильно, но мне сейчас совсем не до одаренного. Я восьмое письмо пишу с просьбой помочь припасами и посевным зерном. Если помощи не будет - зима будет крайне тяжелой. Для всех. А еще, каждый день приходят доносы о лазутчиках и ищейках ковена. Каждую неделю где-то появляется очередной выкидыш фантазии некромантов. Беженцы начинают создавать проблемы, а барон Гельшат продолжает молчать и метаться между двух огней. А еще служба в храме, рутина и наш монастырь, который братья пытаются переделать в хоть какое-нибудь подобие укрепленной крепости.

- Дерьмово у них получается, - буркнул Гош.

- Так и мы не боевой орден, а обычный мужской монастырь.

- Но если он одаренный, то талант ведь просрем, - не унимался воин.

- Знаете что, - вздохнул старик. - Если он одаренный, то забирайте его в “Янтарный орден”. Никаких возражений не имею.

- Но мы не имеем права... - начал было клирик.

- А я не имею ни средств, ни сил, ни желания возиться с, как вы считаете, одаренным человеком.

Гош насупился, а слово взял Снек:

- Простите моего вспыльчивого напарника, - обозначил поклон клирик. - Он порой бывает резок. А что касается одаренного, то мы понимаем ваши заботы. Мы возьмем ответственность за него.

- Вот и славно, - вздохнул настоятель. - Можете готовиться к походу. Времени не так много.

Гош и Снек покинули кабинет. Как только они отошли на пару десятков шагов, клирик заявил:

- Тут его оставлять нельзя.

- Я уже понял, - буркнул паладин. - В лучшем случае, посидит на хлебе и воде.

- Или погибнет, - кивнул напарник.

- Но с нами у него шансы отправиться к престолу Единого выше.

- Может и так, но оставлять его тут... очень паршивая идея по отношению к подростку.

- Что делать будем? - задумчиво спросил Гош. - Мы можем научить его азам, но не более того.

- Знаешь... Я бы для начала спросил его мнения, - хмыкнул Снек. - Все же - это его жизнь, и было бы хорошо, если бы он уже сейчас учился делать выбор.

Глава 3

Гош и Снек сели рядом с парнем на большое бревно, лежащее неподалеку от ворот.

Монастырь уже обзавелся трехметровым земляным валом и наскоро сделанными деревянными воротами.

— Ну, и чего молчите? — мрачно спросил Арифей, глядя на творящуюся вокруг суету.

— Дела обстоят дерьмово, — буркнул паладин. — Темный ковен наседает. Видимо, хочет отыграться за поход королевской гвардии. Мы думали, тебя...

Тут воин умолк, подбирая слова.

— Мы думали, что оставим тебя в этом монастыре, но тут... тут у тебя шансов выжить меньше, чем с нами. Проблемы с продовольствием жуткие, но и это не главное. Самое главное, что монастырь готовится к обороне земель. Надежды на местного барона нет. Он так и будет менжеваться, пытаясь усидеть на двух стульях.

— Обороны от кого?

— От темных магов ковена, — пояснил Гош. — Эти ублюдки не просто так прощупывают наши земли своими игрушками.

— И что будет?

— Война, скорее всего, будет, — вздохнул паладин.

— Еще может обойтись, но... да. Пока все идет к войне.

— А я? Что будет со мной?

— Понимаешь, мы решили, что выбор должен сделать ты сам, — принялся пояснять Снек. — Мы уверены, у тебя есть дар. Дар настоящего истинного света. Мы видели его в твоем доме. Этот дар... Он не простой.

— Это благодатная дань Единого. Его подарок тебе за искренность в молитве, за свет в душе твоей в самый темный час. За то, что руки ты не опускал, когда казалось — все пропало, — произнес Гош и усмехнулся. — Свет в душе у многих. У меня и у Снека тоже он есть, но... Истинный свет дано повидать не каждому.

— Ты с каких пор заговорил настоятельским тоном? — хмыкнул клирик.

— С тех самых пор, когда Единому на верность присягнул, — пожал плечами Гош и взглянул в глаза парню. — У меня за спиной не одна война, не одна сотня трупов. Я, мягко говоря, не простой человек. Бывало всякое. Война — очень грязное дело, но однажды... Однажды мне случилось сделать выбор. Такой выбор, что на кону стояли сотни жизней и я... Я выбрал свет. Тот путь, который спас меня от превращения в озлобленного беспощадного убийцу.

— А потом ты прятался по всему континенту, — хмыкнул Снек.

— Было. После этого был и голод, и побеги, и бессонные ночи в ожидании, что за мной придут убийцы. Но самое главное не в этом. Лишь в монастыре, вдали от пьянок и плотских утех. В пустой келье, где был лишь соломенный матрас, а вместо нормальной еды только горох, картофель и зеленый лук, я впервые почувствовал покой. Знаешь, я ведь так и не дочитал самый обычный псалтирь.

— Давай говорить откровенно, ты знаешь всего две