Вернись ко мне - Дена Оун

Я так устала от этого всего и с появлением бывшего жениха, усталость только усилилась. Как не обращать внимание на Дронова? Как убрать в себе чувство благодарности по отношению к Юре? Вопросов много, а ответов в моей голове — нет.

Восемь утра, стою в аэропорту и жду Дронова. Чувствую, что с каждой минутой всё больше хочется плюнуть на всё и никуда не лететь. Нервно поворачиваюсь в сторону и мне перекрывают кислород.

Ненавижу себя за то, что чувствую. Пытаюсь унять внутреннюю дрожь, но не получается. Меня в буквальном смысле бьёт мандраж от волнения. Ладошки потеют, во рту пересыхает. Он словно чудовище пленившее сердце красавицы, и никакой Гастон не сможет меня переманить на свою сторону.

Высокий, широкоплечий, с подтянутым телом. В его сторону оборачивалась каждая проходящая мимо девушка. Не мужчина, а просто мечта. Как же внешность обманчива, да, Дронов?

Стряхиваю розовые очки с глаз. Держи лицо, Настя, иначе растопчет, как мелкую букашку. Встречаюсь с холодным и равнодушным взглядом синих глаз. Подходит ко мне и говорит властным голосом:

— Нам к пятому выходу. Самолёт давно подготовлен к вылету.

— И тебе доброе утро. — Ворчу.

— Уже на ты? — Вскидывает брови вверх Дронов. На его лице появляется язвительная ухмылка. — Когда мы успели так сблизиться?

— В какую игру ты сейчас собираешься играть?

— Хм… — Отрицательно мотает головой. — Я лишь продолжаю твою.

Затем разворачивается и уходит. Нет. Не выдержу я. Невыносимый индюк! Только и делает, что испытывает моё терпение!

Два с половиной часа прошли ужасно. Я всё время пыталась сидеть и не смотреть в его сторону. Иногда ловила себя на том, что специально начинаю крутить локон волос или закусывать губы, представляя, как Дронов в этот момент смотрит на меня. Веду себя, как помешанная, а тот… Тот просто сидит в ноутбуке и занимается работой. Идиотка! Дура! Господи, дай мне мозгов! И хотя бы немного чувства собственного достоинства!

В отеле нас поселили в соседние номера, хотя изначально предлагали в один. Общая гостевая зона и две комнаты. Думала, что это я, буду яро уходить в протест, но нет. Дронов потребовал полностью отдельные номера. Так еще и позволил колкость. Сказал: — Не хочу, чтобы кто-то был свидетелем моих ночных утех. Надеюсь, что моё лицо в этот момент выглядело достойно, а не так, будто бы мне в лицо кинули фекалии

Захожу в номер и вижу шикарную комнату с балконом! Запах свежести бьёт в нос. Огромная кровать, на которой поместится не меньше четырёх человек, плазма, гидрованна. Удивляюсь люксу, потому что в командировках с Лидией, номера были стандартные.

Пока осматривалась, в номер кто-то постучался. Хмурюсь, но иду открывать. На пороге стоит темнокожий официант с тележкой, наполненной фруктами и шампанским. Широко распахиваю глаза и смотрю на парня.

— Простите, но я ничего не заказывала. — Говорю на английском.

— Мисс, это заказали специально для вас. — Отвечает тот и обнажает белоснежные зубы.

— Кто? — Опешила. Почувствовала, как внутри в секунду всё опустело. Но ответа не поступило. Официант закатывает тележку в номер, а затем резко выпрямляется.

— Это еще не всё! — Выбегает из номера, а затем заходит с огромным букетом жгуче красных роз. Передает его мне и уходит.

В этот момент, я просто ошалела! Что за чёрт? Ищу вокруг еды конверт, записку, хоть что-то — не нахожу. Переключаюсь на букет, и вот она. Маленькая открыточка, в которой написаны на английском следующие слова:

«Красный цвет — цвет страсти и любви. Вы заслуживаете все цветы мира! Жду нашей встречи!»

Тут же вспоминаю желтую розу от Юры и комментарий от Саши. Неужели это он? На секунду, на несчастную одну секунду, расплываюсь в улыбке. Затем сбрасываю ее с лица. Думает таким образом показать своё превосходство над Юрой? Как низко!

Решительно беру в охапку нереально красивые розы. Бутоны крупные, цвет насыщенный, даже жалко возвращать такое прекрасное, но надо Дронова на место поставить. Заметил, наверное, что как дурочка теряюсь, плыву перед ним и решил издеваться. Нахал.

Подхожу к его двери, стучусь прилагая чуть больше усилий, чем следовало. Не открывает. Стучусь еще раз и уже напористей. Давай же, Саша! Я с каждой минутой ожидания ощущаю себя всё больше и больше униженной. Может даже оскорблённой.

— Что надо? — Резко открывается дверь со словами. И у меня отвисает челюсть. Мокрые черные волосы, с которых крупными каплями струится вода на горячее оголенное тело. Слежу за роковой каплей, которая проходится по шее, ключице, голому торсу и впитывается в полотенце, обёрнутое на бедрах. — Ты? Что за срочность?

— Знала бы, что душ принимаешь, не пришла бы. — Отвела стыдливо глаза в сторону.

— Много «Бы», Андреева. Что хотела? — Спрашивает и ухмыляется. Не вижу этого, слышу по голосу. Поднимаю глаза на его лицо стараясь из-за всех сил не смотреть ниже.

— Вот, возьми. — Швыряю в него букет, тот с недоумением на лице его ловит, а затем небрежно кидает в сторону. — Думал, что таким способом сможешь принизить в моих глазах Юру? Очень подло с твоей стороны.

— Значит его зовут Юра? — Ядовитая ухмылка поползла по лицу Дронова.

— Мой жених, — Говорю и тут же замолкаю. Что ты несешь то? Но вижу, как челюсть Саши сжимается и торжествую внутри. — Намного лучше тебя. И хоть он мне не может подарить миллион алых роз, как ты, но может дать надёжность, стабильность и возможность иметь детей, а не открещивается от них, как от чертовщины!

И мои слова, как-то сильно влияют на Дронова. Он в два счёта подлетает и рукой сжимает мою челюсть. Лицо ожесточенное, никогда не видела его таким разъярённым. Приближается к губам. Я чувствую его тяжелое и рваное дыхание. Как дикий зверь. Должна бояться, но почему-то получаю другой эффект. Хочется прижаться к его горячему телу и снова прикоснуться к мягким губам, о которых скучала долгие мучительные годы. Но к моему разочарованию, Дронов выплёвывает мне в губы слова, которые делают дыру в сердце.

— Проваливай. И не смей ко мне больше так врываться.

Отталкивает меня назад и захлопывает дверь прямо перед носом. Что я такого сказала?! Задела его ЭГО?! Козёл! Разворачиваюсь и несусь в свой номер. Нет того Дронова больше, которого когда-то знала. Нет того, к