Возвращение домой - Светлана Шахова

– У них там одна шайка. Рука руку моет. Оля, а ведь они испугались! Значит, мы на правильном пути.

– Вы о чём, Римма Генриховна? Да меня уволят, если чего похуже не сделают! Надо придумать, что в опровержении сказать.

– Ольга, не смей! Не смей отступать! Не дай им запугать, задавить тебя. Они уничтожат нас и продолжат творить беззаконие. Убивать, как убили мою дочь! На всю больницу был один ИВЛ! А по документам их семь. Леночка задохнулась, пока ждала очереди. Больше я не позволю им издеваться над нами!

– Вам нечего терять. Но мой сын жив! Что они сделают с нами, если мы не выполним их требований?

– Вот тебе моё последнее слово – я не отступлюсь. Пойду до конца.

Вероника, Макс и Эльвира Прохоровна давно проснулись от криков и теперь топтались в дверях. Ольга посмотрела на них, заговорила было об опровержении, но слова смешались с рыданиями. Она закрыла лицо руками и плакала. Римма Генриховна гладила её трясущиеся плечи.

Ника включила телевизор. Звук убавили до минимума ещё вечером. На экране появилась лестница, уходящая в небо. Из-под облаков показались человеческие фигуры. В полной тишине они спускались по ступеням. Мелькали кадры. Лестницы из разных городов сменяли друг друга. И везде по ним сходили люди.

Все застыли и смотрели в экран. Даже Ольга прекратила плакать. Первой опомнилась Ника. Схватила поводок и крикнула:

– Граф, ко мне!

Её голос, разбивший тишину, заставил очнуться остальных. Макс сунул ноги в кроссовки и поспешил за Никой. Эльвира Прохоровна натянула розовый кардиган и ловила Монику с Бриджит. Римма Генриховна вызывала такси. Ольга вытирала слёзы:

– Подождите меня, я только Антошку соберу.

 Граф, точно почуяв нетерпение хозяйки, рвался к дому, натягивал поводок. Ника едва успевала переставлять ноги. У остановки их нагнал Макс. Спросил, задыхаясь от бега:

– На автобус?

– Нет, они все забитые, с Графом не пустят.

Не тратя больше времени на разговоры, ребята понеслись к лестнице.

Район кишел людьми. Заграждения то ли убрали, то ли раскидали, и народ толпился у самой лестницы. Рядом с Никой и Максом остановилось такси. Из него выбрались Римма Генриховна, Эльвира Прохоровна с собаками и Ольга с Антошкой. Водитель доставал из багажника детскую коляску. Ника хотела было помочь им, но кинула взгляд на лестницу и охнула: к подножию спускались её родители.

Они нарядились, будто на приём. Отец в строгом костюме и галстуке-бабочке, постройневшая мама в блестящем вечернем платье с открытыми плечами.

– Ма? Па? – выдохнула Ника и потащила Графа к лестнице, расталкивая локтями стоящих на пути. – Пропустите, там мои родители!

Перед ней расступались чуть не благоговея. Ника бежала к лестнице по свободному коридору, но у подножия вдруг врезалась в невидимую преграду. От столкновения воздух завибрировал с гулом.

– Осторожно, доченька! – вскрикнула мама. – Без приглашения ты не пройдёшь. Следуй за нами в мир грёз! Теперь можно, иди.

Граф глухо зарычал и потянул Нику назад. Она остановилась.

– Мам, а что там?

– Там чудесно. Представляешь, я снова рисую. Недавно прошла выставка моих картин. А папа конструирует самолёты, как всегда мечтал.

Отец с улыбкой смотрел на Нику:

– Мы живём теперь в своём доме с большим садом. Следуй за нами в мир грёз!

Граф вырывался. Ника с трудом его удерживала.

– Пап, помоги мне, Граф не хочет идти.

– Да оставь ты этого пса, там заведёшь себе какого пожелаешь.

– Папа, это же Граф! Я не хочу другого!

За спинами родителей показался Егор в обнимку с двумя девицами модельной внешности. Первая, в коротком шёлковом платье, кокетливо выставила ножку в чёрном чулке с кружевным верхом. На другой ноге чулка не было. Вторая девица показалась Нике смутно знакомой, но она не могла её вспомнить. Егор показал на свою жёлтую машину на парковке:

– Афигеть, я ездил на этой чехарде! Думал, это круто.

– Доров, Егер! – К лестнице пробирались друзья Егора. – Подари мне, если не нужна.

Егор рассмеялся:

– Зачем тебе этот хлам? У меня сейчас целый гараж летающих. Хочешь такой же? Следуй за нами в мир грёз!

– Спрашиваешь! Конечно, хочу! – Парень свободно прошёл к лестнице и поднялся на несколько ступеней.

Остальные друзья загалдели, требуя приглашения. Егор величественно провозглашал для каждого:

– Следуй за нами в мир грёз!

Тут он заметил Нику:

– О, Вероника! Хочешь такие сиськи! – Он смял грудь смутно знакомой девушки. – Узнала? Это Анжелика с четвёртого. Там она певица, мисс мира. Следуй за нами в мир грёз!

Ника открыла рот от удивления. Анжелика, сутулая старая дева, вечно пропадающая на работе, потому что в пустую квартиру ей возвращаться не хотелось. А Граф рвался всё неистовее. Отец с мамой протянули руки:

– Доченька, иди к нам. Ты не представляешь, какие возможности тебе откроются. Следуй за нами в мир грёз!

– Я не пойду без Графа! – крикнула им Вероника и отступила от лестницы.

Римма Генриховна вцепилась ей в локоть, зашептала в ухо:

– Не торопись! Что-то здесь не так.

– Ника, так нельзя! – строго проговорил отец. – Ты должна быть с нами. Нам надо кого-нибудь привести.

К лестнице протиснулась Ольга с коляской:

– Возьмите меня, раз вам всё равно кого.

– Да, конечно! Следуй за нами в мир грёз! – пригасил её папа.

– Оля, стой! Я не пущу тебя! – Римма Генриховна ухватилась за ручку коляски.

Ольга взяла Антошку на руки:

– Простите, Римма Генриховна, но я так устала. – И шагнула на лестницу.

Вперёд вышли родители Макса, преображённые до неузнаваемости. Его обрюзгший отец с клочковатой щетиной сейчас был подтянут и гладко выбрит. Вечно уставшая мать помолодела, выпрямилась, сияла глазами из-под накрашенных ресниц.

– Сынок, мы за тобой. Следуй за нами в мир грёз!

Макс оглянулся на Нику, покачал головой:

– Не, мам-пап, у меня тут дела. Важные.

– Максимка, какие дела? Ты же учиться хотел. Теперь любой университет сможешь выбрать, – уговаривал отец.

– Пригласите нас! – бежали к лестнице родители Мишеньки с сыном.

– Не вопрос, – пожал плечами отец Макса. – Следуйте за нами в мир грёз!

Макс схватил Графа за ошейник, помогая Нике его удержать.

– Ты чего не пошёл? – спросила она.

– Да ну, какие-то они ненастоящие, как из рекламы. И потом, ты же сама звала меня пиявкой. Раз ты осталась, то и я тоже.

– Ну и глупо! Чего ты нашёл во мне?

– Ты добрая.

– Я?! Не придумывай!

– Добрая-добрая. Помнишь, когда мы только сюда переехали, я коленку разбил? Ты мне тогда её зелёнкой намазала и перевязала. И сникерсом поделилась. Сказала, он волшебный, излечивающий.