Морис Бланшо: Голос, пришедший извне - Морис Бланшо

mit der untrüglichen Spur:

…in der Dünung

wandernder Worte

Gras, auseinandergeschrieben

Lies nicht mehr — schau!

Schau nicht mehr — geh!

zur Blindheit über —

redete Augen.

Augen weltblind,

Augen im Sterbegeklüft,

Augen Augen:

К чему стремится этот язык? Sprachgitter: говорить, уж не держаться ли это за решеткой — решеткой тюремной, — сквозь которую себя сулит (в себе отказывает) свобода вовне: снег, ночь, место, коему есть имя, коему его нет; или же это значит считать себя наделенным сей решеткой, внушающей надежду, что будет что расшифровать; и тем самым побуждающей сызнова замкнуться в иллюзии, что смысл или истина свободны будут там, в краю, «где след не обманет». Но, так же как письмо прочитывается в виде некоей вещи — некоего сгущаемого в ту или иную вещь ей внешнего — отнюдь не для того, чтобы эту вещь обозначить, а чтобы вписаться тем самым в «зыбь вечноподвижных слов», не прочитывается ли и внешнее как некое письмо, письмо без связей, всегда уже вне самого себя: «трава, врозь писанная»? Может статься, подмогой будет — подмога ли это, зов ли? — довериться по ту сторону сети языка («глаз, глаза кругляшок меж прутьев») ожиданию более широкого взгляда, некоей возможности видеть, видеть и без слов, обозначающих видение:

хватит читать — смотри!

хватит смотреть — ступай!

итак, видение (может быть), но всегда в виду движения, сопряженное с движением: словно идти нужно на зов тех глаз, что видят за пределами того, что можно видеть: «глаза, ослепшие к миру, глаза, заговоренные до слепоты», и смотрят (или занимают место) «в череде трещин умирания».

Глаза, ослепшие к миру,

Глаза в расщелинах умирания,

Глаза глаза:

Хватит читать — смотри!

Хватит смотреть — ступай!

Движение без цели. Час всегда последний:

Geh, deine Stunde

hat keine Schwestern, du bist —

bist zuhause.

die Nacht

braucht keine Sterne,

nirgends

fragt es nach dir.

Das umhergestossene

Immer-Licht, lehmgelb,

hinter

Planetenhäuptern.

Erfundene

Blicke, Seh —

narben,

ins Raumschiff gekerbt,

betteln im Erden —

münder.

Ступай, твоему часу

нет ровни, ты же —

сюда вернулся.

Движение, которое тем не менее не прерывается: утверждение возврата делает его лишь более бесплодным; медленное движение колеса, вращающегося само собою и вокруг самого себя, спицы на чернеющем поле, быть может, ночь, ночное колесо звезд, но

ночи

нужды нет в звездах

как и

нигде

о тебе не спросят.

Вне: там, куда ведут глаза, — глаза, отделенные от существа, их можно посчитать одинокими и безличными:

нескончаемый свет, глинисто-желтый,

колеблющийся тут и там

позади

главных планет.

Взгляды

изобретенные, шрамы,

чтобы видеть,

врезанные в космический корабль,

глаза

которые, развоплощенные, лишенные способности к общению, блуждающие,

вымаливают рты

земные.

Erblinde schon heute:

auch die Ewigkeit steht voller Augen —

Unverhüllt an den Toren des Traumes

streitet ein einsames Aug.

Es wird noch ein Aug sein,

ein fremdes, neben

dem unsern: stumm

unter steinernem Lid.

O dieses trunkene Aug,

das hier umherirrt wie wir

und uns zuweilen

staunend in eins schaut.

Eräugtes

Dunkel darin.

Augen und Mund stehn so offeh und leer, Herr.

Dein Aug, so blind wie der Stein.

Blume — ein Blindenwort.

Gesänge:

Augenstimmen, im Chor,

Du bist,

wo dein Aug ist, du bist

oben, bist

unten, ich

finde hinaus.

Глаза, звездами усыпающие вечность («вечность встает, полная глаз»); отсюда, может статься, желание ослепнуть:

Ослепни немедля:

вечности и без того достанет глаз

Но лишить себя зрения — лишний способ видеть. Одержимость глазами указывает на нечто отличное от видимого.

Открытый вратам сна

не сдается глаз одинокий.

Окажется рядом с нашим

еще один глаз

чужой: немой

под каменеющим веком.

О глаз этот пьяный,

который вокруг, как мы,

блуждает здесь и подчас

удивленно на нас глядит.

Настигла там

темноту сила глаза.

Глаза и рот — так отверсты и так пусты, о Боже.

Твой глаз слеп как камень.

Цветок — слово слепца.

Пение:

голоса глаз в хоре,

Ты

там, где твой глаз, ты —

наверху,

внизу; я

обращаюсь вне.

In der Luft, da bleibt deine Wurzel, da,

in der Luft.

В воздухе пребывает твой корень, там,

в воздухе.

wir schaufeln ein Grab in den Lüften da

liegt man nicht eng

на воздухах мы роем могилу,

там лежать не так тесно.

draussen bei

den andern Welten.

снаружи, у

других миров

…hinaus

in Unland und Unzeit…

…вне,

в непространство и невремя (невовремя)…

Weiss,

was sich uns regt

ohne Gewicht,

was wir tauschen.

Weiss und Leicht:

lass es wandern.

Белое,

что мельтешит для нас,

невесомое,

что мы меняем.

Белое, Легкое —

скитается пусть.

Соотнесенность с внешним,