Молот империи (часть 4) - Никита Киров

Оставшийся у врага Исполин продолжал стрелять. Он бил Ужасу Глубин по ногам, но снаряды почему-то не взрывались. Что там? Я не видел с такого расстояния.

— Он стреляет по мне чем-то, — раздался удивлённый голос Марка. — Я не знаю, что это, но…

— Печать Огня! — истерично закричали по рации. — Печать Огня пришла с запада!

— Как это случилось, полковник? — я моментально развернулся к разведчику. — Как они смогли пройти оттуда? Разведка докладывала, что там никого нет!

— Господин генерал, — полковник Горностаев побледнел. — Я лично отправил следить за теми рубежами лучших людей! Там были мои разведчики и боевой отряд маршала Дерайга. Исполин не смог бы пройти мимо них незамеченным.

— Но он смог.

Я вернулся к наблюдению. Печать Огня нагло приблизилась к нашим войскам. Как у него вышло? У нас же улучшенные радары и разведка. Мы следили за ним, глядя в одну сторону, а он будто нагло подошёл к нам со спины и похлопал по плечу.

Но ответ ясен. И он мне не нравился.

Предательство.

Кто-то предал нас и провёл Исполина мимо наших позиций.

Я расстегнул кобуру, предатель может быть везде. Возможно, даже в одной со мной комнате.

Но бой пока шёл. И сейчас мне нельзя отвлекаться. Зато заметив моё состояние, Сергей достал дробовик и с лязгом дёрнул тяжёлый затвор.

Штабисты уставились на него.

— Продолжайте работу. — сказал я.

Рация надрывалась от хрипов и помех.

— Там предатель! — кричал Валь. — Там мой брат! Я его, эту суку, сейчас…

— Валь, осторожно! — голос Марка хрипел. — Он стреляет по тебе!

Стало слишком светло. Из пробитого корпуса Ищейки, из толстого бока, вырвалась длинная струя яркого красно-оранжевого пламени, освещая окрестности.

— Валентин, отходи! — приказал я. — Немедленно!

— Он пробил мне топливный бак! Ублюдок пробил мне топливный бак!

— Валь, я прикрою! — крикнул Марк. — Только уходи!

Ищейка начала разворачиваться. Пламя всё ещё било ярким потоком. Метров двадцать. Если рванёт, Исполину конец.

Марк начал пускать ракеты по Печати Огня. Массивный Исполин пошатнулся, но тут в бой вступил Красный Дракон. Марк против них один. А ещё обычные ригги, которые продвигались шаг за шагом.

Рация орала, даже мне было сложно что-то вычленить по ней. Врагов ещё больше, вместе с Печатью незамеченным прибыл целый корпус бронетехники. Они вели бой с нашей оборонительной линией.

Но ещё ничего не потеряно. Мы только начали.

— Небожитель, вступить в бой! — приказал я.

— Уже иду, — ответил Ян.

Красный Дракон вёл огонь издалека, но теперь уже по другой цели. Огромный Небожитель быстро шёл по полю через туман с заглушёнными радарами.

И хотя тридцатиметровую машину заметить легко, враги узнали о его появлении слишком поздно. Когда он начал палить.

Ракеты накрыли атакующий клин бронетехники и пехоты. Исполин Кэлвина начал поворачиваться к новой угрозе, нацеливая на неё пушки и ракеты. Ужас выстрелил по нему, и одна рука Печати опустилась вниз.

Но вдруг…

Ноги Ужаса почему-то загорелись, из сустава летели искры.

Это то, чем стрелял Красный Дракон. Какие-то ракеты. Они пережигали металл. Не так быстро, как Копья. Но намного сильнее.

У них задержка в срабатывании, или сигнал на взрыв отдан по радио.

— Я не могу идти! — крикнул Марк. — Я… передачи перегреты. Там что-то плавится! Не могу сделать ни шага.

Такой же снаряд ударился в Небожителя. В самое основание правой руки, из которой Ян вёл огонь прямо на ходу в нарушение всех инструкций.

Из плеча вырывался огонь и дым, а Ян выстрелил.

Отдача была такой сильной, а правая рука так повреждена, что её вырвало, и она повисла, пока не оторвалась от труб и рукавов под собственным весом. Она упала у ног Исполина.

— Ян, ты что делаешь? — спросил я.

Ещё одно нападение на юге, почти прорыв, мне пришлось отвлечься и дать команды. Когда вернулся к наблюдению, Ян был уже близко к Рэгварду.

Левая рука с гигантскими пальцами-манипуляторами поднялась и обхватила выступающую кабину Печати Огня.

Даже отсюда мне было видно, как сильно он давил на металл. Мощные пальцы рвали слоистую броню, будто кто-то пытался вырвать ломать свежевыпеченного хлеба.

Какой же там должен быть шум.

Но Печать Огня не стояла без дела. Одна рука была повреждена, но вторая целая. Они подняли вторую и нацелили её на кабину.

Пальцы продолжали рвать металл.

Ещё немного и кабина будет уничтожена вместе с экипажем.

Из уцелевшей руки Печати Огня начали выдвигаться ярко-светящиеся стержни. Штук десять.

Копья.

Пилот Печати навёл их прямо на кабину Яна.

— Ян, осторожно! — крикнул я. — Он сейчас…

Все копья выстрелили разом. Вспышки яркие даже на таком расстоянии. Из мелких отверстий посыпались искры и дым, потом уже было сложно что-то разглядеть.

Небожитель замер. Печать Огня шагнула назад, чтобы высвободиться из ослабшей хватки. Небожитель больше не шевелился, левая рука так и осталась поднятой.

— Янек! — это кричал Марк. — Я иду, держись! Сука, ну чего же ты не идёшь!

Печать и Красный Дракон выстрелили по Ужасу разом. Дым под его коленями стал ещё сильнее, а получив из главных калибров, Исполин начал оседать.

Ноги подломились.

И он упал, раздавив огромным корпусом какой-то танк.

— Ян! — позвал я в рацию. — Марк! Ответьте!

Тишина. Вообще, стало очень тихо. Даже в рации перестали кричать. Только бой шёл где-то вдали.

Небожитель стоял на месте, Ужас Глубин лежал совсем недалеко от повреждённой Марионетки.

Это не конец. Это не может быть концом.

— Подготовить резерв! — приказал я. — Все четыре Паладина с Копьями. Я сам его поведу. Я…

Рация зашипела.

— Говорит маршал Дерайга, главнокомандующий войсками Огрании, — раздался хриплый голос через динамики. — Наблюдатель Ян Варга погиб. Всем войскам немедленно сложить оружие и сдаться. Повторяю! Наблюдатель Ян Варга погиб. Всем войскам немедленно сложить оружие и сдаться. Это приказ!

Глава 4

— Повторяю! — продолжал хриплый голос по рации. — Говорит маршал Дерайга. Приказываю…

Вот, значит, как всё вышло. Я молча подошёл к микрофону.

— На каком основании вы командуете, маршал Дерайга? — спросил я.

— Это для безопасности наших людей, генерал Загорский. Я принимаю командование на себя и…

— Я обвиняю вас в измене, маршал Дерайга. И приговариваю к смерти за предательство. Любой