Будённовский рубеж - Алексей Филатов

Сергей Поляков тогда возглавлял Первый отдел «Альфы». Я был во втором. Он был вхож в штаб, он получал и отдавал приказы. Я их выполнял. Вместе мы попробуем восстановить картину произошедшего с нашей стороны.

ПОЛЯКОВ:

– В тот день Группа «А» вылетела полным составом – два отдела, около сотни человек. В Москве нас заменили Хабаровская и Екатеринбургская «Альфы». Мы знали, что произошёл теракт, но точной информации – сколько террористов, сколько заложников, какой объект предстоит брать – у нас не было. Из аэропорта Минвод нас привезли на старых автобусах. При подъезде к городу из темноты выскочил лейтенантик и перегородил нам дорогу. Кажется, он был не в себе – выбежал с «макаровым» останавливать автобусы, набитые вооружёнными людьми. К счастью, ситуация быстро разрешилась и мы поехали дальше.

По приезду нам сразу поступила команда из штаба: встать в оцепление больницы. Это не дело группы антитеррора, но, думаю, руководство тогда пребывало в растерянности.

ФИЛАТОВ:

– Меня посадили на ведро – вот прямо на ведро, и я всю ночь смотрел в сторону больницы, вглядывался в темноту. У вас, как у руководителя, была на тот момент какая-то информация: сколько заложников, сколько террористов, кто они?

ПОЛЯКОВ:

– Ничего не было известно. Но сразу возник вопрос: что нам здесь делать? Да, теракт – это наш профиль. Но до этого мы брали автобусы и самолёты. А больница – это целая крепость. Рекогносцировку мы ещё не проводили, но уже было понятно, что штурмовать такое здание – самоубийство. А когда на следующий день наши специалисты рассчитали потери в случае штурма, ужаснулись все.

Но мы понимали: если поступит приказ, выполнить его придётся. В памяти был свеж эпизод двухлетней давности, когда вопреки приказу Ельцина мы не стали штурмовать Белый дом. Он тогда сказал: «У меня этих подразделений быть не должно». «Вымпел» перевели в МВД, а за нас заступился Барсуков, наш тогдашний руководитель. Когда в 92-м нас передали в ГУО из КГБ, где шли бесконечные переформирования, мы почувствовали какую-то уверенность. Мы надеялись на Бориса Николаевича. Казалось, как раз такого харизматичного лидера нам и не хватало. Но тот конфликт группа пережила тяжело. И её положение в 95-м во многом стало следствием этого конфликта.

В Будённовске «Альфа» оказалась без руководителя своего ведомства. Михаил Иванович Барсуков, начальник Главного управления охраны, готовился к вылету в Канаду вместе с президентом Ельциным и главой его службы безопасности Коржаковым. В штабе были министры МВД и ФСК, в городе – их подчинённые, а мы оказались ничьи. Я понимал, что «Альфе» в такой ситуации придётся непросто.

Четырнадцатого июня, когда террористы вошли в Будённовск, президент Ельцин ещё в России – в Ново-Огарёво. Он готовится к вылету в канадский Галифакс, на саммит «большой семёрки». Тогда Россия ещё не входила в элитный клуб, но Ельцина пригласили восьмым. О том, что в Будённовске произошёл теракт, ему сообщил Сергей Степашин, глава ФСК[24].

ФИЛАТОВ:

– Вы первый доложили Борису Николаевичу о Будённовске?

СТЕПАШИН:

– Да, я ему позвонил. В это время я был как раз на Лубянке. Мне сообщили мои ребята. Я звоню Ельцину, говорю: так и так, ситуация очень тяжёлая.

ФИЛАТОВ:

– Как Ельцин отреагировал на ваш звонок?

СТЕПАШИН:

– «Вылетайте, оцените обстановку, разберитесь». Он это спокойно сказал, зачем панику наводить. Я полетел.

ФИЛАТОВ:

– Накануне теракта у вас была информация о том, что боевики что-то готовят?

СТЕПАШИН:

– За неделю до штурма в Будённовске была шифровка по линии ФСБ, тогда ФСК. Я, кстати, Ельцину докладывал. Даже документы есть в архиве ФСБ о том, что планируется прорыв. Четыре группировки. Но в связи с тем, что было много разной информации…

ФИЛАТОВ:

– Дезинформации?

СТЕПАШИН:

– Да, как обычно в такой ситуации <войны>[25]. И, вроде как, знаем. Мы знаем – мы задержим.

ФИЛАТОВ:

– Помимо вас, Ельцин отправил в Будённовск и Виктора Ерина, министра внутренних дел России. Вы всё это время находились вместе? Кто принимал решения?

СТЕПАШИН:

– Мы постоянно сидели в штабе – я, Ерин, Егоров[26] и Олег Гайданов, зам. генерального прокурора. Даже в гостиницу не ходили. Там у нас два кабинетика было. Егорова назначили руководителем штаба.

ФИЛАТОВ:

– А почему назначили именно Егорова руководителем штаба? Почему не Ерин руководил?

СТЕПАШИН:

– Министр есть министр. Министр – это уже крайность. Вообще, поначалу даже хотели начальника ГУВД назначить, но слабоват оказался[27]. Егоров – первый зам. министра, генерал-полковник. Ему, кстати, поручили спецподразделение, и это правильно.

Итак, произошло то, что произошло. На территорию России беспрепятственно проникли чеченские боевики и устроили бойню в тихом городке – расстреливали людей в их домах и на улицах, подожгли Дом детского творчества, захватили больницу, где к собранным по всему городу заложникам прибавился медперсонал и сотни пациентов, среди которых были дети, грудные младенцы и роженицы.

Информация о том, что боевики планируют прорыв, была у командующего войсками в Чечне Куликова, у главы ФСК Степашина, о ней было доложено президенту, тем не менее, она не была отработана. Теперь предстояло решить, как освобождать заложников и что делать с террористами. Усложняло ситуацию и то, что это был первый подобный теракт в истории человечества – и по числу заложников и террористов, и по дерзости исполнения. Позже будут Беслан и Норд-Ост, но Будённовск стал первым шоком для страны и мира. Опыта решения подобных ситуаций не было ни у МВД, ни у «Альфы». Чтобы спланировать операцию, предстояло выяснить, сколько в больнице заложников, сколько террористов, кто они такие и как вооружены.

15 Июня. День второй. Плен

СКВОРЦОВ:

– Светало. Я открыл глаза, и сразу пришла тяжёлая мысль: скорее всего, сегодня будет так же, как вчера, если не хуже. Я лежал на диване в своём кабинете и видел, как в кино, нашу ночную встречу с коллегами, бегущего себя и коллег с биксами со стерильным материалом, укладками с инструментами. Они прибежали сами, по своему долгу, помогать нам. Вспомнилось, как вдруг возник передо мной стоматолог Бедоидзе: «Я не хирург, но помогать-то я могу». За окном совсем посветлело, стрельбы не было.

В моём кабинете начали собираться сотрудники отделения. Мы обсудили ситуацию, определили, кто чем займётся. Стало понятно, что без договорённостей с террористами работу не наладить. Я знал, что штаб они устроили в нашей ординаторской, и пошёл