Три Царя - Игорь Маревский

На лице Сырника проблеснула легкая улыбка облегчения:

— Ну хоть в этом ты себе не изменил. Знаешь, если бы ты решил примерить шкуру мясника, я… — он на мгновение замолчал. — Мы так не поступаем, Балдур. Это не правильно.

— Я знаю, Сырник, — коротко ответил тот.

— Так что же это было? Зачем ты принял контракт многоликого? Он не из тех, кто похлопает тебя по плечу и заплатит за не полный заказ.

Балдур ничего не ответил. У него не было ответа, лишь вереница бессвязных между собой мыслей, что поселились в его сознании, и никак не приобретали нужные ему очертания.

— Надеюсь ты осознаешь в какую ситуацию нас впутываешь? — настаивал Сырник. — Я тебя предупреждал, не берись. С каких это пор, мы действуем без чёткого плана? Заказ, завязанный на секретах, это не к добру. Секреты убивают!

— Не знаю, возможно. Чёрт их пойми, Сырник. Отстань. У меня всё утро башка от подобных мыслей пухнет, и чем больше думаю, тем больше нахожу не состыковок. Ты прав, не люблю я такое, идти вслепую. Единственное на что я надеюсь, это то, что остальные понимают серьезность этого задания и ожидают полного кавардака.

— Потому что ты его принял, Балдур, — ровным голосом произнес аури.

— Официально я его не принимал, слияния не было, так что фактически я могу развернуться и поехать домой. И с каждой секундой эта затея начинает мне всё больше нравиться. Мне слишком спокойно на душе, и это плохо.

Сначала я хочу всех собрать и выслушать их версию. Хочу знать, что Яруша наплел им. Я согласился на условия Миры, потому что доверяю ей. Как будет с Дэйной или Яриком? Посмотрим. В любом случае я обещал встретиться со всеми, а там на месте и решим. Раз ты уж такой сговорчивый, и задаешь столько вопросов, отвечай сам. Во имя богов, что на тебя нашло при нашем разговоре с Ярушей.

Сырник поморщился лишь от одного упоминания меридинца.

— Он многоликий! От одного его присутствия, меня воротить начинает.

— Прозвучало от аури, — с ехидной улыбкой вставил человек.

— Мы можем обратиться в любое существо, скопировать лик и голос, со временем и характер, но Яруша, это нечто другое. Балдур, в его присутствии меня выворачивает изнутри. В один момент он пуст, как ты, в другой от него вихрями расходятся духовные частицы. Кажется, что он меняет личину каждую секунду, и сколько у него их? Он не просто обращается духовно, он становится абсолютно другим.

— То же самое, ты говорил в нашу встречу до этого, — спокойным голосом, заметил стервятник.

— Что и доказывает мою правоту, — зло процедил аури. — Надеюсь ты понимаешь, что ему нельзя доверять.

Балдур согласился коротким кивком, а затем добавил:

— Никто и не говорил о доверии, речь шла лишь о работе и интересной возможности.

— Возможности для чего? Слезливого воссоединения? Заработка? Старая команда вновь ступает на широкий большак, в поисках приключений и захватывающих сражений?

— Может быть, а может и всё сразу, — не обращая внимания на явный сарказм Сырника, проговорил человек. — Разумом я понимаю, что бежать от этого нужно, как от пьяного безумца, но нечто внутри меня не позволяет этому произойти. Я хочу отправиться в этот поход, только вот не знаю почему.

Балдур не лгал. Внутри него действительно разгорался огонь, что привлекал своими лепестками пламени и болезненно обжигал душу. Сырник знал Балдура столько, сколько помнил себя, и ему не требовалось слышать слова, чтобы понять, что происходит на сердце у человека.

В этот момент, будто ставя точку, а может и многоточие в конце их разговора, послышались женские шаги. Балдур не стал оборачиваться, так как прекрасно знал, кому они принадлежали. Сырник молча кивнул в приветственном жесте, как она подошла.

Мира кардинально отличалась своим образом от той, что Балдур встретил прошлым вечером. Она была одета в белую рубаху, поверх которой плотно сидел корсет из грубой кожи, обтянутый вокруг талии и живота множеством завязочек. Мира обладала потрясающей фигурой, чему в основном была благодарна своему роду деятельности. Синевато-чёрные штаны, элегантно обтягивали широкие бедра и крепкие ноги. На шее меридинка носила небольшой кулончик с изображением герба коллегии, на котором были добавлены распахнутые алые крылья, что говорили о её вечной принадлежности к отряду сопровождения одного из четверки элитных сборщиков Велпоса. Поверх всего, на ней сидел походный плащ, который она свернула шарфом, а остаткам позволила спуститься за спину, где побрякивало её оружие.

Женщина собрала каштановые волосы в две косы, в которые были вплетены голубоватые ленточки, от чего он мог прекрасно видеть её лаурэны. Два коралловых гребня, что служили меридинцам версией человеческой ушной раковины и гордо возвышались на четверть локтя. В солнечных лучах, её кожа казалась прекрасней, чем он помнил. Балдур осмотрел её с головы до ног, которые заканчивались тяжелыми походными ботинками.

Мира не могла не заметить, как смотрит на неё человек, но она жестом показала ему сесть. Балдур послушался, и через мгновение он сел ровно, так что Мира смогла рассмотреть изображение на спине его чёрного как ночь плаща до колен.

С виду он ничем не отличался от тех, которыми были оснащены все сборщики. Чёрный плащ, с высоким воротом, из дешевой искусственной кожи и тонкой мембранной подкладки. Однако была одна отличительная черта, это изображение на его спине. Распахнувший крылья в полете стервятник, сжимающий в когтях кровавый плод. Подобные символы носили еще трое сборщиков на весь Велпос. Еще трое, что благодаря своим деяниям, получили соответствующие прозвища.

Балдур положил одну руку на рукоять мотоцикла и обернулся в пол оборота. Мира стояла неподвижно, приковав свой взгляд к этому изображению. Сколько раз ей приходилось его видеть, защищая спину своего сборщика. Сколько раз она видела, как Балдур отмывает собственную кровь в реке, а затем бережно, ниткой и иголкой исправляет повреждения. Этот символ значил для неё нечто большее, чем просто титул или репутация человека. Этот символ, как и жизнь его хозяина, она поклялась защищать много лет назад.

Мира приложила ладонь к изображению и закрыв глаза восславила богов, в надежде что они помогут в их будущем походе. Балдур заметил это, но ничего не успел сказать, прежде чем она рывком развернула его к себе и крепко поцеловала. Сырник отвернулся, корчась от увиденного, перебегая по баку железного коня.

Внезапно