Нигиль - Саша Карин

И Нолль дважды прочитал ту цитату, что была приписана Куренкоху: «Бой с врагами нашего города ведется не только на Нигильских полях, но и в каждом доме, на каждой улице! Мы ветераны невидимого фронта».

Тот с восхищением слушал, а потом какое-то время молчал.

– Это я так красиво сказал? – спросил он наконец и улыбнулся от гордости.

Прощаясь, Нолль сунул ему три сотни генн. Господин Куренкох еще помялся, повздыхал – и вдруг решился:

– Благодарю! Только ведь это все на супругу уйдет. Она платье хотела, знаете, такое, как там, наверху. Хоть раз в жизни можно себе позволить…

Тут Нолль его перебил. Он успел устать от этих намеков.

– Берите, вот двести – лично для вас. – Иной добавил еще две банкноты. – Спрячьте только получше… от вашей супруги.

Куренкох просиял. Когда перед ним захлопнулась дверь, он еще долго причитал за порогом, не решаясь уйти:

– Добрый Бог из Монолита, упаси достойного господина от всякой гадости: от переднего края, от молчской беды, от нужды и от хвори! Пусть вши его кусают не больно, а нога его никогда не ступит на дно нищенской ямы…

13

Ранним вечером Нолль, надев дешевое, купленное в переулке пальто, вышел на улицу. Во внутреннем кармане был спрятан заряженный револьвер. Итак. «Приходите на собрания в красный дом в Сыром переулке, что рядом с кладбищем в тени Монолита. Каждый четверг, в восемь часов».

«Красный дом» в тени Монолита, где собирались молчские революционеры, удалось отыскать не сразу. Хотя бы потому, что дом в действительности не был красным. Поплутав вокруг кладбищенской ограды, Нолль вдруг заметил на углу молодого человека. Тот, будто бы выплыв из сумрака, чиркнул спичкой и прикурил трубку. Как видно, он подавал Ноллю знак. Дощатая стена, у которой он стоял, была не крашеной, только поросшей с одного угла красной плесенью. «Довольно хитро», – отметил Нолль.

– Вы кого-нибудь ищете? – поинтересовался молодой человек.

– Нет, – сказал Нолль и, подумав, добавил: – Никого.

Тот быстро кивнул.

– Идемте.

Двухэтажный дом под номером шесть в Сыром переулке снаружи казался заброшенным, лишь в окнах верхнего этажа – со стороны задворка – мерцал огонек. Вслед за молодым человеком Нолль вошел внутрь с заднего входа. Расстегнув пару пуговиц на пальто, сунул руку в карман и нащупал рукоять револьвера. В зале на первом этаже было темно, но в углу, у заколоченных окон, угадывался изломанный силуэт печатного станка. Пахло краской.

Провожатый направился по скрипящим дощатым ступеням наверх – к полосе света, выползающей из приоткрытой двери. Нолль не отставал. Оттуда уже доносился чей-то оживленный, но шепчущий спор.

– Нет уж, простите, я сегодня пришел попрощаться. Гайда и Винне забрали вчера посреди бела дня!

– Ты сам, что ли, видел?

– Нет, встретился в магазине с матерью Гайда. Влепила мне пощечину… Ну, она думает, это я его к вам привел.

– И что там с Гайдом?

– Как что? Их обоих теперь отправят в Нигиль. А вы как думали?

– Брешешь, Герро. Брешешь!

– С чего ему врать? Я вот слышала, в этот раз отправили одного из Среднего города. Так что все может быть.

– Да ладно! Кого? Из наших?

– Вроде нет…

– Тсс! Заткнитесь! Еще кто-то идет!

Провожавший Нолля молодой человек открыл дверь, заглянул внутрь, быстро кивнул и, пропустив Нолля внутрь, опять пошел вниз. Присутствующие – пять молодых людей и две девушки – тут же смолкли и косо уставились на вошедшего Иноя. Половине из них на вид не было и двадцати.

Зал был совсем небольшой. Окна неплотно задернуты занавеской; на стене в глубине помещения, за конторкой, висели плакаты с кричащими лозунгами. Повсюду, на полу и вокруг конторки, были свалены книги, знакомые прокламации и еще какие-то бумаги, написанные от руки. Нолль убрал пальцы с рукояти револьвера.

– А вы… – проронил кудрявый парень, стоявший у дальней стены.

– Я пришел по листовке, – ответил Иной коротко.

Опять переглянулись.

– Если никто нам не нужен, то кто же нам нужен? – тихо спросила девушка в мужском костюме, сидевшая на полу.

– Никто, – отозвался Нолль.

Молодые люди немного расслабились. Только невысокий плечистый парень с бородкой шепнул:

– Может, он из полиции. Или из тех… серых.

Нолль сделал вид, что не слышал. Он еще стоял у двери и с деланым безразличием оглядывал собравшихся. Все были у него на виду.

– Брось, Герро! – сказал кудрявый парень и выдавил нервный смешок. – Нельзя быть таким подозрительным!

Он подошел к Ноллю и всучил ему бумагу, написанную старательным убористым почерком.

– Собрание скоро начнется. Пока почитайте. Это памятка для членов кружка.

Когда Монолит задрожал, все замолчали, выжидательно посматривая на Нолля. Памятка была написана с ошибками. К тому моменту, как Иной пробежал глазами все девять пунктов, касающихся проведения собрания, стальной грохот вдалеке стих.

– Ну как? – вдруг спросил кудрявый парень.

– Что «ну как»? – отозвался Нолль.

Должно быть, выражение его лица говорило само за себя. Девушка в мужском костюме вдруг скривилась от смеха.

– Отстань от него, Гирт! Посмотри, он не хочет тебя обижать.

– Заткнись, Анне! – разозлился кудрявый парень и отошел в дальний угол.

– Ту листовку тоже вы написали? – спросил Нолль, посмотрев ему вслед. Хотя уже знал, что это не так.

– Нет, конечно же нет! – быстро сказала вторая девушка – с длинной косой. – Это все Сив. Сив все устроил.

– Где же, кстати, наш Святоша? – буркнул Гирт. – Что-то его вторую неделю не видно.

– Ты и сам знаешь, что Сиву приходится торчать в церкви, чтобы не вызывать подозрений. В это полнолуние он опять пойдет с братьями в Нижний город и получит новые указания от Никого.

«Вот оно, – подумал Нолль. – Наконец-то какой-то след».

– Так этот Сив… он вроде церковник? – спросил он, когда все замолчали.

– Разумеется нет, – сказала девушка с длинной косой и вдруг вздохнула. – Его полное имя – Сиввин герр-Нодрак.

– Ага, – вставил Гирт, – только теперь уже просто Сив. «Тот, кто завтра проторчит весь день у церкви, собирая дары для бедняков»!

Он криво усмехнулся и посмотрел на девушку с длинной косой, но та лишь пожала плечами.

– Я слышала, он с кем-то стрелялся, ну, на дуэли, – вставила девушка в мужском костюме и вдруг покраснела. – За это отец отлучил его от семьи и сослал в церковь.

– Ага, наверно, папаше Сив надоел, – прыснул парень с козлиной бородкой. – Представьте нашего Сива на балу в Верхнем городе! Вот потеха…

Но никто не засмеялся. Обе девушки расплылись в мечтательной полуулыбке.

– Сив