Вернуть дворянство - Дмитрий Крам

На вокзале я обнялся с Федькой.

— Ты уж присматривай за ней, — кивнул я на Аоки. — Смотри, чтоб не зачахла. Выгуливай иногда, поливай или что там с женщинами еще делают.

— Я не знаю, пока не изучал этот вопрос, — пожал плечами друг и натянул свою фирменную ухмылку.

Можно полететь на самолёте, но я без понятия, как голуби бы пережили эту поездку, поэтому решил тащиться на поезде. Из империи надо было уезжать, это очевидно. Таких как я зовут бесфамильцами, и отношение к ним, точнее, к нам, не очень.

Только вот если в других местах этот факт можно скрыть, то здесь меня будут узнавать, и придется несладко. Многие, не разобравшись в ситуации и растолковав её по-своему, решат получить пару очков репутации за мой счет. Житья мне тут не дадут, короче. Более того, убийство подобных мне никак не карается по закону.

Я не знал, куда именно отправлюсь. Еще и поэтому поехал на поезде. Дорога длинная, есть время подумать. Специально для этого всё купе выкупил, пока еще есть такая возможность.

Экзамены сдал досрочно и даже диплом об окончании школы получил. Могу даже куда-то поступить, только это не сочетается с заработком денег и какими бы то ни было серьезными достижениями, а значит, отпадает.

Некоторое время проблем с финансами не будет. Последние два года я плотнее всего занимался именно издательством, и ни разу не тратил свою зарплату как руководителя. Так что полмиллиона рублей в запасе есть.

Первая точка маршрута Владивосток. Куда бы я ни двинул после, мне нужно будет крутиться как белка в колесе, и не помешает человек, который бы вытянул на себе весь быт.

Я, конечно, готовить умею всё из русской кухни, да и немного из японской, но вот только совсем не факт, что у меня будет на это время. Поэтому нужен самый трудолюбивый помощник из возможных. А я не знаю никого усерднее корейцев, именно это и послужило причиной поездки в такую даль.

Стоит пояснить: здесь в тридцать седьмом году из Владивостока выселили не всех корейцев и китайцев, а только свободных граждан и представителей мелких родов и кланов. Так что их там до сих пор очень много. К тому же у Сато остались связи в этом городе, и меня приютят.

О самой дороге сказать и нечего. Апрельская пробуждающаяся природа. За окном сменялись леса, поля, горы, речки, озера, а позже и море. Я пытался привыкнуть к своему новому положению. За восемнадцать лет жизни я впервые по-настоящему остался один. Это давило, но при этом давало ощущение свободы.

Клановые рамки всегда ощущаются неким корсетом, что мешает дышать, но вместе с тем, они как костыли поддерживают тебя. Вот от этого и возникал некий внутренний диссонанс. Вроде воздух свободы слаще, чем у родового поместья, но вот делать первые шаги страшно. Будто всюду зыбучий песок или болотная топь, а ты без проводника.

Я никогда не был во Владивостоке в прошлой жизни, так что не знаю, лучше он или хуже этой своей версии. Но первое впечатление город произвел хорошее. Забавный контраст обычной городской застройки, классического имперского стиля и азиатского колорита. Даже таксист попался почти как экскурсовод. Сказал, что глава рода, а таксует так, для души.

— Вот это торговый центр принадлежит китайскому клану Жанг, — вещал он. — Чуть дальше есть такой же японский под родом Мацумото. А вот тот шпиль, из-за высотки торчит, это уже бизнес корейского клана Кон.

— А этот, я так понимаю, наш? — спросил я, указывая на стилизованное под крепостную башню здание.

— Да. Собственность клана Амурских. Как нетрудно догадаться, это называется площадь четырех ТЦ. Отельный сектор на левом берегу тоже весь поделен. Большую часть наши, конечно, держат, но и гостям место дали.

— А какая вообще обстановка в городе? Кто правит бал?

— О! В этом плане здесь, пожалуй, интереснее, чем в большинстве городов нашей необъятной. Китайские кланы и союзники, и конкуренты. Саньхэхуэй, сиречь Триаду сюда не пустили, но из местных сложилась банда Динджен, они же Наперстки. Когда надо, они братьям помогают, но, если интересы расходятся, может случиться так, что в Чайна-тауне пару домиков складываются внутрь себя.

— Да у вас тут сплошной блокбастер, — удивленно поджал я губы.

— А то! — ухмыльнулся таксист. — Это только начало. Японские кланы состоят в основном из «беженцев», — на этом слове он отпустил руль и сделал кавычки пальцами. — Есть старички, бежавшие с Хоккайдо. Они, считай, уже все наши-родные. А есть все, кто после. Самые известные из них Обата. Серьезные бандиты, скажу я вам.

— А у корейцев что, своей мафии нет? — удивился я.

— На удивление они в этом не замечены. Теневые крылья у кланов имеются, но так почти у всех крупных гильдий они есть. Больше скажу, когда их Сеульские ребятки пытались сюда сунуться, запамятовал уже название группировки, Пха чего-то там, с трех слов, с Чеджудо приехал перворанговый табурщик и такое устроил, что даже Обата и Наперстки еще месяц после этого носа не казали.

Я так заслушался, что не заметил, как скорость снизилась, и мы завернули на парковку.

— Спасибо, — сказал, покидая машину.

— Удачи! — махнул рукой водитель.

Я направил стопы вглубь корейского квартала. Кабан и Маруся собирали на себе взгляды прохожих. Окликнув ближайшую женщину, поинтересовался, где могу встретить представителей рода Пак. Меня направили еще дальше, в самое нутро района.

Там сразу опознал встречающего. Кореец лет четырнадцати почтительно поклонился, я, разумеется, отзеркалил. Мальчуган провел меня во дворы, где и обнаружился целый квартал традиционных домиков ханок.

На пороге меня ждал слуга в специфичном костюме дворецкого, вроде и официальный, и при этом свободный, он проводил в гостевую комнату. Там уже стоял низкий стол, полный закусок, и чайник с чаем.

— Добрый день, господин Пак, — поклонился я, сложив руки у груди.

Хозяин дома Донхэ Пак поклонился в ответ. Он оказался лысым улыбчивым корейцем лет сорока, но, зная, как стареют азиаты, ему вполне может быть и все шестьдесят.

— Присаживайтесь, — произнес он на чистейшем русском и указал ладонью. — Простите, если нужна вилка, я прикажу.

— Нет, спасибо, — улыбнулся я. — Палочкам обучен еще в детстве. Дворянский