13 часов - Джеймс Гровер Тэрбер

«А что делать с часами?» – спросил Зорн.

Голакс выпустил виноватый вздох. «А об этом нам придётся подумать в следующий час», – сказал он.

Внутри хижины что-то красное, больше самого большого рубина, засияло среди яхонтов, и Хагга подняла его. «Роза, – сказала она, – наверное, они её обронили».

Глава VII

А в зале морёного дуба на стенах пылали и трещали жёлтые факелы, и их огонь отражался на оружии и доспехах, и в яхонтах на перчатках Герцога. «Как ночь проходит?» – грубым голосом спросил он.

«Луна ушла, – сказал Слуш. – А часов я не слышу».

«Ты и не услышишь их никогда! – вскричал Герцог. – Я остановил время в этом замке много снежных и холодных зим назад».

Слуш уставился на Герцога пустыми глазами. Казалось, он что-то жевал.

«Кто-то оставил окна открытыми, и время замёрзло».

«Чушь! – Герцог уселся у дальнего конца стола, потом встал и захромал вокруг. – Оно лежало на полу, истекая минутами и часами. Я видел это своими глазами». Слуш продолжал что-то жевать. За готическими окнами грянул гром. Затем ухнула сова.

«Нет никаких яхонтов! – зарычал Герцог. – Им придется принести мне голышей с берега моря или кошачье золото с лужаек!». Он расхохотался своим жутким смехом. «Так как ночь проходит?» – снова спросил он.

«Я слежу за всем и за всеми, – ответил Слуш, – у них осталось около сорока минут».

«Они никогда не справятся! – вскричал ледяной Герцог. – Я надеюсь, что они или утонут, или ноги переломают, или с пути собьются». Он подошел к Слушу так близко, что их носы почти соприкоснулись. «Куда они пошли?» – прошипел он.

Слуш отступил на семь шагов. «Семь часов назад я встретил щёголя, настоящего Джека-Денди, – сказал он. – Они пошли его дорогой на холм Хагги. Вы помните Хаггу? Вы думали о ней?»

«Хагга больше не плачет, – сказал Герцог, – слезы её пересохли. Она не заплачет, даже если ей рассказать о детях, запертых в моей башне».

«Противно слышать», – вымолвил Слуш.

«А мне нравится, – отвечал Герцог. – Ни один щенок не смеет спать на моих камелиях». Он похромал к окну и начал вглядываться в ночь: «А где Слушок?»

«Он последовал за ними, – сказал Слуш, – за Голаксом и Принцем».

«Не доверяю я ему! – прорычал Герцог. – Предпочитаю тех соглядатаев, каких сам видеть могу. Найми мне таких слуг, которых видно». Он крикнул: «Слушок!», обернувшись к лестнице, а потом: «Слушок!», выглянув из окна, но никто не отозвался. «Во мне холод!» – прохрипел он.

«Вы всегда холодны».

«Сейчас я ещё холоднее! – прохрипел Герцог. – И не смей напоминать мне, каков я!» Он выхватил шпагу и в тишине пронзил ей пустоту: «Мне не хватает Шептало!»

«Вы его гусям скормили, – сказал Слуш, – он им, кажется, пришёлся по вкусу».

«Тихо! Что там? Что это за звуки?»

«То ли принц крадётся по лестнице, то ли Саралинда ходит».

Герцог прохромал к железной лестнице, и вновь пронзил пустоту в мёртвой тишине: «На кого он может быть похож, этот Слушок? Ты что-нибудь чувствовал?»

«Слушок? Роста у него всего пять футов, – сказал Слуш, – у него борода и что-то неописуемое на голове».

«Это же Голакс! – завизжал Герцог. – Ты почувствовал Голакса! Я его нанял соглядатаем, не зная, кто он!»

И тут с железной лестницы медленно пропрыгал пурпурный мячик с золотыми звездами, и закружился, подскакивая, словно голое дитя на руках у священника во время крестин.

«Это ещё что за наглость! – вскричал Герцог. – Что за штуковина?!»

«Мячик», – сказал Слуш.

«Сам вижу, что мячик! – взревел Герцог. – Что означает эта мерзость в моем замке?»

«Мне кажется, – сказал Слуш, – что он очень похож на мячик, которым с теми детьми играл Голакс».

«Они на его стороне! – лицо Герцога налилось кровью. – Их призраки на его стороне…»

«У него вообще много друзей», – промолвил Слуш.

«Молчать! – заревел Герцог. – Не различает он мёртвого от живого, и путь вперёд ему, что назад дорога! Живые часы он не усыпит, а мёртвые – не оживит».

«А почему я должен всему этому верить?» – промолвил Соглядатай и вдруг перестал жевать. Что-то, до боли похожее на то, что никто и никогда ещё не видел, рысцой пробежало со ступенек и пересекло зал.

«Что это?» – спросил Герцог, бледнея.

«Не знаю, – отвечал Слуш. – Это то единственное, что всегда было здесь».

Задрожали и замерцали руки Герцога в перчатках: «Да я их на крюках повешу между моими гусятами и Тодалом! Я их запру в карцере с безголовой тварью!» При упоминании Тодала чёрная бархатная маска Слуша посерела. Глаз Герцога бешено вращался в своей орбите. «Я их всех прикончу! – закричал он. – И эту влюблённую, и её поклонника, а заодно и клоуна косоглазого! Ты меня слышал?»

«Да, – отвечал Слуш, – но есть обряды, правила и ритуалы, древней, чем звон колоколов и снег на перевалах».

«Продолжай», – тихо сказал Герцог, вглядываясь в лестничные ступени.

«Ваша светлость, если они вернутся вовремя, вам придется дозволить им попробовать оживить часы, чтобы они пробили пять».

«Часы замка убиты, – сказал Герцог. – Я сам убил их одним снежным утром. Видишь у меня на рукаве эти коричневые пятна? Это кровь умиравших секунд». Он рассмеялся: «Что дальше?»

«Вы знаете это так же хорошо, как и я, – ответил Слуш. – Тогда у Принца появляется шанс и время выложить на ваш стол тысячу яхонтов».

«И, если он сможет?»

«Он получит руку принцессы Саралинды».

«Единственную тёплую руку в замке, – процедил Герцог. – Потерявший Саралинду потеряет огонь. Жаркий огонь живого солнца, а не холодный и безотрадный огонь яхонтов. Её очи что свечи во храме, её ножки что пара голубков, её пальчики что цветы на её груди…»

«Вряд ли полагается так говорить о родной племяннице», – сказал Слуш.

«Она мне не племянница! Я её похитил! – закричал Герцог. – Прямо из королевского замка! Прямо с груди спящей королевы! У меня до сих пор остались на руках следы её ногтей!»

«Королевы?» – спросил Слуш.

«Принцессы!» – проорал Герцог.

«А кто король?» – поинтересовался Слуш.

Его хозяин нахмурился. «Я так и не узнал, – сказал он. – Мой корабль пристал к берегу в шторм. Не было ни луны, ни звёзд, ни огней в замке».

«Как же тогда вы нашли принцессу?» – спросил Слуш.

«Она сияла, – сказал Герцог. – Она светилась как звезда на материнской груди. И я понял, что это великолепное сияние должно быть в моем замке. Я собирался держать её здесь, пока ей не исполнится двадцать один. Когда этот день наступит, я женюсь на ней. А