Папа для непосед - Ника Лето

И… влетаю прямиком в него, а следом чувствую, как на меня опрокидывается горячая жидкость из его кружки. Проклятый кофе!

Глава 8. Инцидент

Глава 8. Инцидент

Сидорова

Горячая влага просачивается сквозь ткань, обжигая кожу. Я шиплю, пытаясь оттянуть мокрый шёлк от тела, но он прилипает, как вторая кожа. Вот же засада…

– Чёрт, чёрт, чёрт…

Зимин только на секунду зависает на мне взглядом, а следом начинает действовать. Быстро, почти резко. Пока я пребываю в шоке от купания в обжигающем кофе, его пальцы уже зависают у меня за спиной и дёргают молнию на спинке моего платья вниз.

Холодный металл вперемешку с его горячими пальцами скользит вдоль позвоночника… вызывая мурашки и учащённое сердцебиение. Что он творит?!

Я замираю, ошалевшая, не в силах даже протестовать. Он что, совсем с катушек съехал? Нафига он меня раздевает?! Маньяк настоящий! Вот не зря я хотела держаться от него подальше!

– Не шевелись, – бросает он и идёт к окну.

И прежде чем я хоть как то реагирую, хоть как-то соображаю, что происходит, Зимин распахивает створку, зачерпывает с подоконника пригоршню мокрого, грязноватого снега и… кладёт мне на обожжённую кожу, прямо поверх лифчика.

Ледяной шок заставляет вздрогнуть меня всем телом.

– Ты ненормальный! – взвизгиваю я.

Чувствую, как снег тает, смешиваясь с горячим кофе, и оставляет на моём теле холодные мокрые полосы.

И тут до меня доходит ещё одна очевидная вещь. Платье расстёгнуто почти до поясницы, слезло вниз, открывая интересный обзор. Я стою перед своим новоиспечённым боссом практически… голая.

Его взгляд скользит по моей груди, по тонким бретелям, по кружевному краю моего самого что ни на есть «приличного» чёрного белья. Я вижу, как его кадык резко двигается. Он сглатывает. Отводит взгляд в сторону.

Чёрт. Хорошо, что у меня хоть не спортивный топ или заношенный до неприличного лифчик. Вполне себе приличное нижнее бельё. И трусики, кстати, на мне из комплекта, а не что попало.

Блин. Ну и о чём я сейчас думаю, а?!

– Извини, Лена. Экстренная мера. Хотя вообще-то, – в его голосе снова появляется знакомая ехидная нотка, – это ты в меня врезалась, как торпеда. Надеюсь, я не буду снова обвинён в домогательствах?

Слова обжигают сильнее кофе. Цель моего визита всплывает в памяти яркой, болезненной картинкой.

Сестра. Авария. Вина.

Но сейчас, в расстёгнутом платье и тающим снегом на груди… Нет. Не время. Совсем не время на извинения. Это будет как-то странно.

Я молча натягиваю платье обратно на себя и кое-как застёгиваю молнию. Ткань остывшая, тяжёлая, неприятно липнет. Соски торчат от холода, от шока и от отвратительных ощущений.

Я ёжусь. Пытаюсь снова собраться с мыслями.

– Ладно… Хорошо, что хотя бы платье чёрное, не так заметно будет, – бормочу я.

Зимин закрывает окно и отходит от меня. Садится за стол в своё кресло. На меня принципиально не глядит. А я сама не знаю, как теперь оправдаться. Что теперь делать? О чём говорить?

Может просто позорно сбежать? Идеально же. Решит окончательно, что я совсем с головой не дружу. Влетела сюда, облилась кофе и срулила. Супер. Вот уж попала. Теперь в его глазах я точно неадекватная. Особенно после обвинений в домогательствах.

И напомнил же. Прикалывается надо мной. Уверена, что эта шутка будет долго ходить между нами. Особенно, когда я всё-таки скажу ему, что была не права.

– Можешь спуститься вниз, – говорит Зимин, всё ещё глядя куда-то мимо меня, в окно. – На первом этаже есть магазины одежды. Купи себе что-нибудь на смену. С моей карточки. Это не обсуждается.

Это предложение, такое простое и такое… оторванное от реальности, выбивает меня из колеи сильнее всего. Я ворвалась к нему сюда, сама подставилась, намокла, а мою катастрофу собирается оплачивать он.

Что это вообще такое?

– Твоя фирма, по слухам, на грани развала, а ты собираешься няне платья покупать? – не сдерживаюсь я и закатываю глаза. – Совсем не знаешь, что такое экономить?

Зимин наконец-то поднимает глаза на меня. В его взгляде читается опасная смесь усталости и любопытства.

– Не знал, что ты уже в курсе дел фирмы. Надо будет Свете урезать премию за длинный язык. И да. Не знаю. Особенно, – он делает паузу, и его глаза снова, на долю секунды, цепляются за мокрый силуэт моего платья, – когда рядом красивая женщина. А на красивом экономить нельзя.

Он произносит это так уверенно и спокойно, будто не вкладывает в свои слова понятие комплимента, будто просто констатирует непреложную истину, но я всё равно чувствую, как к щекам приливает кровь. А ещё я стараюсь отбросить мысли о том, что он видел меня почти полностью обнажённой.

Этот день – сплошное недоразумение. И кажется, я сама его порчу.

Зимин переводит взгляд на монитор, а я не могу удержаться от очередной фразочки. Ведь язык меня совсем не слушается. И не могу… просто не могу, чтобы последнее слово осталось за ним.

Да и скрыть неловкость хочется. Хоть и чем-то другим. Более глупым.

– Твои подкаты, Артём Викторович, на мне не сработают, – говорю я со смешком. – Учти. Я девушка закалённая. Роскошными фразами меня не купить. Верю только в действия.

Зимин снова смотрит на меня. Молчит пару мгновений, но потом вдруг кивает.

– Учту, – коротко говорит он, и его губы чуть трогает что-то похожее на улыбку, но не насмешливую. Скорее, понимающую.

Вот тебе и оставила последнее слово за собой. Дурочка. Я разворачиваюсь и иду на выход, стараясь сильно не бежать, а идти с достоинством. Прикрываю за собой дверь.

Сердце колотится, как ненормальное. От этой безумной смеси – ледяного снега на коже, его взгляда, его странных, неуклюжих слов, его «учту». И от осознания, что под маской самовлюблённого хама скрывается кто-то… другой. Сломанный. И отчаянно пытающийся всё контролировать.

Невозможный мужчина. Совершенно невозможный.

– Ну как? – ловит меня Света. – А ты чего мокрая?

– Боссу нужен новый кофе, – спокойно говорю, едва сдерживаясь от смешка.

Господи. Я реально только что светила грудью перед Зиминым? Вот уж извинилась, так извинилась. Как в классическом служебном романе. Ну хоть не на коленях. Но фантазию уже несёт в неправильном направлении.

Света хватается за сердце в ужасе наблюдая за тем, как я прыскаю от смеха.

– Ты что? Облила