Георгий Жуков: Последний довод короля - Алексей Валерьевич Исаев

могло в силу слабой сети коммуникаций в южном секторе фронта — адекватно снабжать увеличившуюся в численности группировку было бы просто нереально. Обеспечить нормальный подвоз боеприпасов можно было для войск, стоящих в европейской части страны. Проблема была только в том, что они стояли перед опутанными колючей проволокой и прикрытыми минными полями позициями группы армий «Центр». Дело было не в какой-то особой антипатии Жукова или Сталина к группе армий противника на московском направлении, а в куда более прозаических вещах. Конечно, Красная армия 1942 г. еще не была тем совершенным инструментом, которым можно было бы фехтовать, нанося удары на разных участках фронта. Но обстановка требовала наступления, и у Жукова был только один вариант действий: добиваться максимума возможного теми войсками и в тех условиях, которые были у него в распоряжении.

Куда вели Зееловские высоты?

Берлинскую операцию не назовешь примером какого-то там маневрирования, в общем-то, или что эта операция такая настолько красивая, которую можно изучать как пример какого-то полководческого искусства. Примитивный лобовой штурм…

В.В. Бешанов. Выступление на радио «Эхо Москвы»

Когда заходит речь о роли Г.К. Жукова в битве за Берлин, то автоматически всплывает словосочетание «Зееловские высоты», вспоминается бег к Рейхстагу наперегонки с И.С. Коневым и грозное слово «фаустники». Легенда о соревновании командующих двумя фронтами за то, кто первый возьмет Берлин, стала базой для отрицательной оценки высшего руководства Красной армии и страны в целом. Имя самого Георгия Константиновича оказалось прочно связано со штурмом укрепленных позиций немцев на Зееловских высотах под Берлином и использованием танков в городе, где их страшным противником были немцы с фаустпатронами. Видимо, причина в том, что появилась эта легенда еще в советское время, когда была возможность тиражировать ее через книги и газеты, издававшиеся сотнями тысяч экземпляров.

Всплыла она сразу после хрущевской опалы. 26 октября 1957 г. Г.К. Жукова снимают с должности министра обороны СССР, а уже в ноябре того же года в статье в «Правде» И.С. Конев поведал миру о роковой ошибке Жукова в Берлинской операции:

«Одной из причин затянувшегося прорыва обороны противника в полосе 1-го Белорусского фронта явилось то, что командование и штаб фронта недооценили имевшиеся данные о преднамеренном отводе войск противника на Зееловские высоты, находившиеся в 6–8 км от переднего края. В результате неправильной оценки обстановки войска фронта, подойдя к сильно укрепленным Зееловским высотам, вынуждены были штурмовать их без достаточной подготовки, что повлекло за собой… медленный по темпам прорыв обороны противника в полосе наступления 1-го Белорусского фронта».

Очевидны причины, по которым на роль ужасной ошибки, стоившей много жизней, была выбрана история с Зееловскими высотами. Рассказывать в «Правде» в 1957 г., например, о битве за Ржев длиною в год было нереально. Упоминания об операции «Марс» к тому времени отсутствовали даже в закрытых грифом «секретно» исследованиях. К тому же в позиционных боях под Ржевом в должности командующего Калининским, а затем Западным фронтом активно участвовал сам И.С. Конев. Поэтому, сказав «А», пришлось бы сказать «Б» и сообщить изумленной общественности о собственной роли в тех боях.

Впереди — Зееловские высоты. Г.К. Жуков на командном пункте на Кюстринском плацдарме. Весна 1945 г.

Миф про густо и напрасно политые солдатской кровью Зееловские высоты настолько прочно укрепился в массовом сознании, что В. Суворов даже не счел нужным на нем останавливаться. Только среди иллюстраций к книге «Тень победы» есть фотография с подписью: «В Берлине Жуков без толку сжег две танковые армии». Наметанный глаз увидит, что на ней только один подбитый ИС-2, а два других живы и здоровы. Но стереотип есть стереотип.

В частности, известный отечественный публицист Борис Соколов пишет:

«Жуков на три дня завяз на Зееловских высотах. Его войска несли большие потери. Конев же не экспериментировал с прожекторами, зато более эффективно провел артподготовку и уже в первый день наступления прорвал вражескую оборону. После этого прорыва оборона Зееловских высот теряла смысл, так как они оказывались глубоко обойденными с юга. Немцы все равно вскоре должны были бы отступить с Зееловских позиций. Однако Жуков продолжал кровопролитный штурм. Он боялся, что войска 1-го Украинского фронта раньше выйдут к Берлину, чем это успеют сделать войска 1-го Белорусского фронта. Гонка продолжалась и стоила дополнительно многих солдатских жизней»[182].

Логика просматривается такая: Жукову следовало остановиться перед Зееловскими высотами, подождать отхода немцев и перейти к их преследованию. Соответственно, Конев взамен берет Берлин силами 1-го Украинского фронта. При первом же взгляде на карту такая версия кажется не слишком убедительной. Наступление войск И.С. Конева проходило значительно южнее Зеелова, и от тылов оборонявших высоты немецких войск отделяла река Шпрее и цепочка озер вдоль русла реки. Коммуникациям зееловской группировки немцев наступление 1-го Украинского фронта никак не угрожало.

Более подробно, чем Б. Соколов, озвучивает претензии к командующему 1-м Белорусским фронтом В. Сафир:

«Однако Жуков, вопреки рекомендациям Ставки (на это у него было согласие Сталина), задачи на обход Берлина с севера поставил не двум танковым армиям, а только одной — 2-й гвардейской. 1-я гвардейская ТА была направлена на Берлин и в обход его с юга. В результате такой постановки задач усилия фронтовой подвижной группы разобщились и возможности маневра ограничились.

Так почему же было принято такое решение? Все дело в том, что войскам фронта, осуществляющим танковый охват столицы рейха с севера, надо было одновременно преодолеть и мощный оборонительный узел противника на Зееловских высотах.

Если проще — у Г.К. Жукова было два варианта.

Первый — совместить прорыв на Зееловских высотах с окружением Берлина танковыми армиями. Но «окружить» — это еще «не взять». Все дело в том, что для последующего штурма столицы рейха предстояло затратить время в условиях, когда при определенных обстоятельствах не исключалась возможность упреждающего захвата Берлина с юга (через Барут — Цоссен — Фриденау и др.) войсками 1-го Украинского фронта Конева. Для болезненно самолюбивого Жукова это было бы катастрофой.

Второй (он и был взят за основу) — чтобы