Калиакрия - Владимир Виленович Шигин

со своим корпусом генерал-поручик Бибиков. Но к этому времени его корпус уже отступил от крепости. А потому, подойдя к Анапе, Ушаков Бибикова там уже не застал. Зато на рейде крепости качался турецкий линкор с фрегатом. Пользуясь темнотой, контр-адмирал хотел, было, их атаковать, но помешал штиль. Течение начало сносить корабли и пришлось бросить якоря. На следующий день ветер был отжимной и снова препятствовал атаке. Обнаружив нашу эскадру, турки начали выбрасывать за борт припасы, и даже часть пушек, чтобы подойти вплотную под защиту крепости. Достать их там было уже сложно.

– Абдулка, постой-ка! Будет попойка! – кричали убегавшим турецким судам матросы. – Почем труса празднуете, вылезайте на драку честную!

Но турки вылезать на драку не собирались.

31 мая, лавируя на ветре, наши снова попытались приблизиться к неприятелю и открыть огонь. Однако ядра не долетали до противника.

Произведя несколько залпов брандскугелями, Ушаков прекратил огонь. На шканцах «Святого Александра» совещались.

– Армия наша от стен анапских уже удалилась, а одни мы ближе подойти к неприятелю не можем. Бомбардирских же судов и брандеров у нас с собой нет! – констатировал Ушаков.

– Что касательно запасов воды то она тоже на исходе! – проинформировал командующего капитан 2 ранга Данилов, предусмотрительно собравший с командиров эскадры рапортички.

– Как это ни прискорбно, но пора возвращаться домой! – решили на совете.

Увидев, что наши уходят, турки от радости, что есть силы, лупили в свои барабаны-тулумбасы.

– Ладно-ладно, гололобые, ишо не вечер, посчитаемся! – кричали им с наших кораблей.

Ушаков отошел от Анапы и спустя неделю благополучно прибыл в Севастополь.

Едва бросили якоря в бухте, как перед контр-адмиралов вывалили груду указов, предписаний и промеморий, все надлежало прочесть, осознать и исполнять.

В сердцах Ушаков взгрустнул. В те дни он признавался в одном из писем: «Я только весело время проводил в походе, а возвратясь сюда, принужден опять заняться за скучные письменные дела». Офицерам и командам, однако, было велено не расслабляться!

– Прошедшее крейсерство есть только начало настоящих дел, а потому запасы пополнять и к новому плаванию готовиться! – велел командующий.

Теперь уже к выходу в море на поиск турецкого флота готовилась вся Севастопольская эскадра.

Глава четвертая

Керченская дуэль

Почти одновременно с выходом нашей эскадры к Синопу, из Константинополя отправился турецкий флот под флагом самого капудан-паши Хуссейна. Полтора десятка линейных кораблей, всего более сорока вымпелов, вел с собой друг детства и отрочества султана Селима. Трюмы кораблей и судов были забиты янычарами и татарами, жаждавшими как можно скорее вступить на крымский берег.

В конце мая турецкий флот появился у Ялты, но вскоре скрылся в неизвестном направлении. От высадки десанта Хуссейн отказался в последний момент, узнавши о том, что Ушаков уже вовсю громит Синоп.

– Московиты глупы и выбрались из своей норы с малыми силами! – потирал Хуссейн, унизанные золотыми перстнями руки, – Но я опытный охотник! Удача сама идет в мои силки, стоит только их вовремя расставить!

Турецкий флот на всех парусах устремился к Синопу, чтобы уничтожить нашу крейсерскую эскадру. Но к этому времени Ушаков уже покинул Синопский рейд и с попутным ветром мчался к Анапе. Противники на сей раз разминулись.

Не застав Ушакова у Синопа, Хуссейн-паша снова вернулся к Крыму. Вначале он появился у Евпатории, затем, обойдя мористее Севастополь, подошел к Феодосии, после чего, так и не высадив десанта, ушел к Анапе.

Перед самым выходом в море Хуссейн прилюдно поклялся на Коране, что непременно изловит русского адмирала и лично в клетке привезет его в столицу, где падишах вселенной сможет лицезреть казнь зловредного гяура. В ответ на обещания капудан-паши, султан велел подарить ему клетку, куда Хуссейн должен будет посадить захваченного московита. О хуссейновской клятве севастопольскому флагману было уже известно, и Ушаков жаждал личной встречи.

– Обманщик Хуссейн. – ругался он то и дело. – Я покажу тебе, как лгать своему повелителю! Посмотрим, кто из нас будет сидеть в клетке!

Свои команды контр-адмирал безвылазно держал на судах, подвозя с берега продовольствие и воду. Ушаков не желал терять драгоценного времени, желая быть в готовности, и при первом же известии об обнаружении неприятеля, выйти в море. Одновременно во все концы Эвксинского Понта были посланы им крейсера со строжайшим наставлением – сыскать турок, где бы те не прятались. Однако, несмотря на все усилия, флот Хуссейн-паши как в воду канул.

В томительном ожидании прошел июнь. Офицеры и матросы, не таясь, выказывали недовольство:

– Чего качаемся, на солнце глядючи. Пора б уже и за дело браться! Но Ушаков ропот сей игнорировал, а чтоб чинам нижним роптать недосуг было, велел капитанам производить ежедневно ученья пушечные и парусные. Но вот, наконец, настал долгожданный час, когда с влетевшей в бухту крейсерской шебеки доложили:

– Флот неприятельский во множестве вымпелов усмотрен невдалеке от Ялты! Путь же свой он держит на румбы остовые!

– Слава, те, Господи! – широко перекрестился Ушаков. – Дождались, кажется, вестей радостных! Теперича, помолясь, пора выбираться на хляби морские и нам, сердешным!

Объехав катером все суда, контр-адмирал самолично поднялся на каждый, и, обойдя орудийные палубы, окурил их кадилом. Изгнавши, таким образом, злые силы и отслуживши молебен на дарование победы, велел он выводить эскадру в море.

Узнав о выходе Ушакова в море, Потемкин собрал всех свитских и велел:

– Молитесь Богу! Он нам поможет!

Вовсю слепило жаркое солнце. У бортов линейных кораблей плескала зеленая волна. В вышине бездонного неба парили чайки. На душе русских моряков было радостно и покойно. В успехе нового похода были уверены все.

Корабли один за другим вытягивались в море и, выстраиваясь в длинную кильватерную колонну, ложились курсом на остовые румбы. Командир «Рождества Христова» Матвей Елчанинов разложил перед Ушаковым морскую карту, щедро испещренную румбовыми линиями. Тот ткнул в нее отточенным карандашиком:

– Вот тут видели крейсера турок. Как думаешь, Матвей Матвеич, куда путь держит наш супротивник?

– Никак к Анапе подались! – немного помолчав, высказался Елчанинов.

– И мне так видится, – кивнул головой Ушаков. – Двинемся и мы туда! Будет дружку моему Хуссейну подарок приятственный. Вели подымать сигнал: «Держать курс зюйд-вест».

Контр-адмирал поднялся на шканцы и оглядел растянувшуюся на добрых две мили эскадру. Впервые Россия собрала на черноморских водах столь грозную морскую силу: десять линейных кораблей, шесть фрегатов и без малого полтора десятка мелких судов. Теперь она была готова сразиться на равных с любым врагом!

Однако найти неприятельский флот в огромном море почти так же трудно, как иголку в стогу сена. Не удивительно, что, пройдя вдоль берегов всего Крыма до Тамани, Ушаков