Плохой парень - Юлианна Орлова

Леон ждет моего ответа, а я даже не понимаю, как его в словесную форму преобразовать, чтобы не мычать, как безвольная овца.

И все бы ничего, если бы эту сцену не застал Юра, вломившийся сюда в военной форме с разъяренным выражением лица. Он останавливается возле нашего столика и выбывает кислород из легких одним лишь взглядом, пробивающим пиком.

Меня бросает в ледяную прорубь. Все, что могло пойти не так, пошло не так.

“Это не то, что ты подумал” — хорошая фраза, она прямо к месту, но не для Юры, который срывает скатерть и наматывает ее на голову Леона под сокрушительный крик присутствующих.

—Я тебе это кольцо в прямую кишку засуну и через ротяку вытащу. Будешь сверкать у меня, блять.

А затем перехватывает меня за руку и тащит к выходу, где прямо перед входом стоит его танк.

Меня трясет как припадочную, и паника давит горло.

—Юра, это не то, что ты думаешь, — срывающимся и плаксивым голосом лепечу, но Юра молчит, только дышит тяжело и затаскивает меня в машину, вибрируя от злости.

Слезы брызгают из глаз, когда мы срываемся с места в неизвестном для меня направлении.

—Твою мать, блять! Да что за нахер, Валя?

ГЛАВА 62

ВАЛЯ

Дрожу, пытаясь причесать мысли и заставить язык говорить. Боже мой. Боже мой!

—Это все не так, как кажется. Юр, дай мне все пояснить.

—Ну охуеть, любимая, охуеть просто! Я захожу, и что я вижу? Сидит твой пидорастический додик с кольцом, а ты развесила уши! С хера ли лысого, блять?! С хера ли лысого ты вообще поперлась с ним куда-то?! Валя, я тебя спрашиваю?! Мне как на это реагировать, еб вашу за ногу! Мне порадоваться, что он тебе кольцо на палец натянуть хотел?! Че плохоть в ладоши может, а может мне еще надо спросить, что ты ему сказала в ответ? А, Валюша, а что ты сказала ему на это и какого черта поехала с ним? — благим матом вопит Юра, надавливая на газ, пока мы несемся вперед. Я перестаю соображать, потому что на меня кричат.

Так всегда происходит, если повышают голос. Я даже то, что знала, могу забыть. А сейчас и вовсе не могу сложить два и два. Сказочная идиотка!

Слезы ручьем льются по щекам, меня начинает мутить от всей ситуации.

—Я поехала с ним, потому что он привез мои документы, и никакой другой причины тут нет.

—ВАЛЯ, УСЛЫШЬ СЕБЯ, ТЫ ПОЕХАЛА С БЫВШИМ В РЕСТОРАН ИЗ-ЗА ДОКУМЕНТОВ? ДА В РОТ МНЕ НОГИ! ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ, ВАЛЯ? МОЖЕТ МНЕ ТОЖЕ МОЖНО ПОЙТИ В КАФЕ С ДЕВУШКОЙ, С КОТОРОЙ Я СПАЛ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ, И ТОЖЕ ОБСУДИТЬ КАКИЕ-ТО ВЕЩИ, МОЖЕТ ЕЩЕ ЗА РУЧКУ ПОДЕРЖАТЬСЯ? МОЖЕТ ОНА МНЕ ТОЖЕ КАКИЕ-ТО ВАЖНЫЕ ВЕЩИ ПЕРЕДАТЬ ХОЧЕТ? КАК ТЫ ДУМАЕШЬ, ЛЮБИМАЯ МОЯ? — Юра резко тормозит на обочине и бьет кулаками по рулю, пока я с каждым ударом вздрагиваю, чувствуя полное опустошение внутри.

Дрожащими руками стираю дорожки слез и перевожу туманный взгляд на Шолохова. Он на меня не смотрит, дышит тяжело.

Почему так плохо? И так страшно? Комок в горле мешает не просто протолкнуть слюну, а сделать даже короткий вдох.

Меня трясет, и кажется, что я близка к потере сознания.

—Я не хотела ничего плохого. Хотела забрать свои вещи, нормально поговорить о том, что все кончено, и что мы больше не будем коммуницировать. На этом все. Я не знала, что последует за этим. И не думала, что вообще что-то может последовать. И мне жаль, что так все получилось. Пожалуйста, не злись на меня. Я…я очень тебя люблю, Юра.

Едва касаюсь ладонью плеча, как он отмахивается от меня. Резко поднимает голову и переводит на меня рассвирепевший взгляд.

—Ты в адеквате, Валь? Ты на полном серьезе вешаешь мне это на шею? Типа чтобы я впитывал, как лох патлатый? — прищуривается и сжимает пальцами переносицу. Удар под дых. От него. Мне.

—Я не хочу ни с кем расставаться врагами, Юра. И он не причинил бы мне вред. А на последний разговор мы все так или иначе заслуживаем. Как считаешь? Я не год за ручку продержалась с ним, понимаешь? У меня есть прошлое, которое такое, какое оно есть. Если я сейчас согласилась на этот разговор, чтобы забрать свои вещи, то в этом нет ничего плохого. Я не изменила тебе, не сделала ничего плохого и неуважительного по отношению к тебе. Я просто поговорила с бывшим, который приехал сюда из столицы с четким заявлением, что я оставила у него важные документы. Мне надо было выбить из него их? Или что?

—Ты моя женщина. И все свои вопросы с бывшим решать сама не должна! Ты не понимаешь, что я не могу доверять ему и его адекватности. Что мне надо думать? А если бы он себе позволил чего? Ты понимаешь, что мужик-обиженка — это пиздец проблемка. И я не хочу этих проблемок! Я о тебе думаю, Валя, я блять все время только о тебе и думаю, и меня это выносит к чертовой матери. Как бы сделать все лучше для тебя, как бы сделать так, чтобы ты не нервничала, забеременела, и чтобы я смог всех обеспечить. Вот о чем я думаю. А тем временем моя любимая сидит в компании бывшего в ресторане, а он протягивает ей кольцо. Кто из нас феноменальный долбаеб? Сдается мне, что это я тот самый олень, добрый день! — цедит рыком, перехватывая меня за подбородок.

—Я понимаю, прости. Просто думала, что я могу сама все решить.

—Сама. Сама. Сама. Ты не одна, понимаешь? Сама будешь решать, какой цвет мазюкалок на ногтях делать, а не вот это вот все. Я не хочу, чтобы моя женщина виделась с бывшим и чтобы тот думал, что ты даешь ему таким образом зеленый свет! Все логично в мире мужчин. Согласилась на свидание — дала. Понимаешь?

Он произносит это касаясь губами моего лица. Губ. Подбородка. Шепчет и целует. Соленые поцелуи с привкусом обиды.

Взрывается. И он, и я.

Оба. Ослепительно больно, когда Шолохов отстраняется и прищуривается, отпуская мое лицо.

—Твой батя отпустил меня на час, и то после того, как