Потусторонний криминал - Евгений Петрович Ищенко

Крукс сумел заполучить и поселить у себя в доме на время экспериментов очень сильного медиума — молодую девушку Флоренс Кук, которая могла материализовать фантомы умерших. Чтобы исключить любой обман, опыты с ней проводились в присутствии помощников, контролировавших поведение медиума и материализованного ею фантома. Впрочем, о поведении медиума говорить было нечего: она обычно была привязана к креслу или лежала в связанном виде на полу кабинета Крукса, фантом же свободно разгуливал в другой комнате. Есть и фотографии, одновременно фиксирующие медиума и фантом.

Чтобы не было никаких сомнений у скептиков, Крукс периодически сравнивал физические и физиологические параметры Флоренс и Кэти: рост, пульс и частоту дыхания, цвет волос и кожи. В общей сложности Крукс сделал 44 снимка Кэти (эксперименты с ней длились около года).

21 мая 1874 года был последним днем пребывания Кэти в доме Крукса. Она села на пол по-турецки и пригласила всех сесть в круг. Затем стала раздавать цветы, локоны и даже кусочки своего платья, обрезая их ножницами. Комната была ярко освещена, занавеска на двери кабинета откинута, и все видели лежащую на полу Флоренс. Наконец Кэти простилась со всеми и пригласила Крукса в кабинет к Флоренс. Она ее разбудила и сообщила, что должна ее покинуть. Флоренс умоляла Кэти побыть еще немного. Несколько минут они о чем-то шептались, потом послышались рыдания Флоренс. Крукс подошел к ней, и Кэти тотчас исчезла.

Кстати, последний раз Кэти Кинг материализовалась на сеансе в Риме, проведенном медиумом Фульфио Ренхелла в июле 1974 года в присутствии 12 очевидцев.

Но наиболее впечатляющие сеансы по материализации умерших, причем сразу нескольких, проводил поляк Франек Клуски. Его невероятные способности зафиксировали около 350 человек, в том числе 6 университетских профессоров, 20 врачей и даже тогдашний президент Польши Юзеф Пилсудский. Здесь я приведу лишь одно описание сеанса, проведенного в Варшаве 30 июня 1924 года, на котором присутствовал коллега Шарля Рише профессор Г. Геле.

«Появилось новое существо, столь же совершенное, как и предыдущие. Сперва оно подошло к господину Пржебульскому, который узнал своего сына, погибшего на войне в 1920 году. Фантом поцеловал его в щеки, в лоб, облобызал руки. Потом он подошел к госпоже Пржебульской, которая громко вскрикнула и столь бурно выразила свои чувства, что фантом тотчас же исчез. Затем он материализовался вновь, и я увидел полное жизни лицо молодого человека, который вернулся к г-же Пржебульской и довольно долго оставался с ней. Я слышал лишь невнятный шепот».

Профессор Геле присутствовал на сеансе 11 июля 1924 года и случайно занял место, где на предыдущем сеансе сидел господин Пржебульский (того на сей раз не было). Фантом быстро подошел к стулу, поцеловал руку профессора, но, поняв свою ошибку, громко и разочарованно произнес: «Это не отец!» Так что выходит при таком количестве фактов, что фантомы существуют реально…

Интересна в этом аспекте и история с письмом от французского принца. Английский «охотник за привидениями» Эндрю Грин рассказал журналистам о странном письме. Оно было написано в 1956 году рукой 15-летней Ширли Хитчингс, которая стала известна как «девушка полтергейста из Беттерси». Авторство письма, написанного на смеси английского и французского языков, приписывается Луи Капету, второму сыну Людовика XVI и его супруги Марии-Антуанетты.

А дело было так. Ширли, дочь владельца строительной фирмы из города Беттерси, с детства страдала странными припадками. Периодически она входила в состояние, похожее на транс. В нем девочка переставала слышать и видеть окружающих. Ширли пытались лечить у разных врачей, которые даже не смогли поставить диагноз. Некоторые медики считали, что у девочки невроз, вызванный детскими негативными впечатлениями, сильным испугом или чем-то в этом роде.

Родители Ширли были атеистами и наотрез отказывались посоветоваться со священником. Однажды тетя Ширли, мисс Ловинсон, глубоко верующая женщина, втайне от родителей все же привела девочку к англиканскому священнику. Тот сразу же определил, что ею владеют злые духи и что нужно провести обряд изгнания духов. Девочке шел тогда 12-й год. Будучи упертыми атеистами, мистер Хитчингс и его жена наотрез отказывались проводить обряд. Между тем припадки Ширли стали более жестокими. Она часто разговаривала разными голосами, в том числе странным скрипучим басом, и сквернословила. Иногда в подобном состоянии она пыталась драться с родителями. Справиться с девочкой было очень трудно, так как она вдруг становилась неимоверно сильной.

Следует отметить, что когда девочка находилась в обычном своем состоянии, она была очень тихим и застенчивым ребенком, а бранные слова, скорее всего, никогда и не слышала.

В состоянии транса жертва одержимости обычно говорила по-английски, а иногда на иностранных языках, в том числе на неизвестных ее родителям. Свидетелями припадков Ширли были не только ее отец с матерью, но также соседи, одноклассники и учителя. В такие моменты изменялся не только голос девочки, но даже ее внешность. Иногда она буквально прибавляла в росте сантиметров десять, и тело ее становилось похожим на мужское — плечи были шире, а бедра уже. При этом девочка кричала низким, словно прокуренным голосом: «Я — Джонни Кривая Нога, старый морской волк!» По свидетельствам очевидцев, изменялась походка Ширли, она начинала прихрамывать.

Иногда во время припадков движения Ширли становились плавными и размеренными. Она не шла, а шествовала, гордо неся голову. Как позднее определил Эндрю Грин, в такие моменты в девочку вселялся дух французского принца Луи Филиппа, последнего короля Франции.

В ту ночь, когда Ширли написала свое знаменитое письмо, в доме ее родителей творилось что-то странное. В полночь 14 декабря 1956 года в комнатах вдруг стало очень холодно, температура упала до 10 градусов, хотя в доме было включено отопление. Затем мебель во всех комнатах начала двигаться и стучать ножками об пол. В спальне, где спала Ширли, раздался протяжный свист, а затем послышался кашель. Ширли встала с кровати. Она смотрела невидящими глазами на своих испуганных родителей. Потом спокойно села за письменный стол и сказала чужим голосом по-французски: «Принесите мне перо и бумагу!» Мать Ширли, миссис Элеонора, дала дочери тетрадь и авторучку, заправленную чернилами.

Ширли начала писать. Почерк был чужим. Некоторые фразы были написаны по-французски, хотя Ширли не знала ни одного французского слова. Вообще девочка училась плохо и даже на родном языке писала с ошибками. Закончив письмо, Ширли снова легла в кровать и тотчас же заснула. И все странные