Альманах «Российский колокол» №4 2019 - Альманах Российский колокол

– Ещё круг, – кряхтит дед Олег, – утро солнечное удалось. Бежать, бегать держать себя, – ропщет на себя крёстный.

Только хотел встать с пенька большой липы, как из травы со стороны девятиэтажки вывалилась бабка в болоньевой куртке с овчаркой на поводке, держит собаку в наморднике. Пошли по молодому ковру из белого клевера между двух беговых дорожек. С той же стороны бежит лысоватый мужчина, крепко сколоченный, под пятьдесят лет, в кроссовках грязного цвета и майке-футболке.

– Вот бессовестные земляки-русаки, выгуливают фашистский завод, собака-то овчарка на людей ими выведена, а она с ней к людям.

Бабка Валька что-то бормочет.

– Не бормочи. Бойцовые породы вообще не должны быть в свободном содержании. А только в специальных местах, для тех дел, на какие они выведены.

Овчарка лает, будто понимает и не соглашается с таким решением.

– Да, – поддерживает лысоватого мужчину крёстный, – ведь она, овчарка, привыкнет гулять здесь. Когда-нибудь убежит из дома сюда придёт одна и без намордника, а тут люди… и покусает – это же не лайка. Налог на таких собак надо вводить как на роскошь, кто держит их в городе, в квартирах.

– Я приеду вечером, мне надо к врачу, – объявляет крестница по телефону.

– Бабка, Чапушило едет. Что там у неё? Позавчера звонил ей, трубку не брала.

Приехала вечером рано и сразу упала спать, на расспросы лишь ответила:

– Ничего не знаю, следователь Макаров И. А., молчит. Врача ещё не проходила.

Узнав телефон, спросил:

– Что по моей крестнице Хамовой Н. Н.? Как идёт расследование изнасилования?

– По телефону не могу, приходите с утра. Я на вас посмотрю. – Довольно известная бюрократическая машина ждёт чего-то. Крёстный понял, что никто, никак, никому не поможет без денег. Сделка по земле затянулась, а где взять их-то, денег? А тут крестница грубит:

– Я два раза на один вопрос не отвечаю.

– Ну тогда кто тебе будет искать насильника? Полиция богатых защищает.

А кто эту сироту защитит? Сам у себя ищет ответ, и футбол всплывает, в котором наших, русских, бьют, по игре со Словакией видно – боятся выигрывать. Англичане давили на поле, Дзюбу руками удерживали, а судьи за англичан. Потом флаг России в Лилле топтали болельщики английские на улице и наших били, те пытаются защищаться, их французская полиция хватает, англичане флаг топчут и нападают на русских, их никто не остановит.

То ли ещё будет, если жить самим себе и своим деньгам в угоду, без участия и забот о ближнем.

– Отведи её завтра в нашу городскую поликлинику, – приказывает опять бабке крёстный. – Помоги, чтоб прошла нужного врача.

После посещения поликлиники, узнав, что анализы будут только через три дня, удивился с расследователей и крестнице сказал:

– Сегодня внук, наследник придёт, – давая понять, что её пребывание закончилось.

Нина Филиппова

Нина Александровна Филиппова родилась и окончила школу на Камчатке.

После окончания Казахского политехнического института работала по специальности в Алматы, на киностудии «Казах-фильм», в должности замдиректора картины. После Высших курсов сценаристов и режиссёров при Госкино СССР в Москве-кинодраматург. Мастерская Валерия Фрида.

До экрана дошли два полнометражных сценария: один – на студии Ролана Быкова в Москве, другой – в Алматы на коммерческой студии «Фортуна».

В этом году в Интернациональном Союзе писателей вышла книга «Источник жажды» («Как бы человек ни был счастлив»).

Ищи ветра

1

Несколько лет, как закончилась Война. Совсем недавно разминировали проливы между Сахалином, Курилами, Камчаткой и Материком. Люди на Камчатке уже сажали весной свою картошку, а до этого с большой земли привозили сушёную. Появился пенициллин!..

Проводить единственного в посёлке врача, очень пожилого усталого человека, собрались дома у Сёмы Шляхова. Никакого отношения к лечебному делу Сёма не имел, работал бригадиром в рыбном кооперативе. Жил один. Старый врач среди собравшихся людей, да и среди других в посёлке, чувствовал себя чужаком, хоть и врачом, но почти ненужным. Спасением для него были книги. Работа – тяжким жребием. Сейчас он скромно сидел в стороне от застолья, читал «Палату № 6», прислушиваясь иногда, как стучат часы, отмеривая последние его сутки в этой «забытой Богом стороне».

Вертолёт с новым врачом ждали утром.

– Словно море в час прибой, площадь Красная гудит… – пели хором Сёмины гости.

– Гриня! – Сёма повернулся к неброскому человеку, который сидел рядом, – Я в последнее время никакого смысла в жизни не вижу! Слышишь? Ветер всего лишь, а… сердце стучать перестаёт.

– А знаешь, почему это так с тобой? – участливо покачал головой Гриня.

– Ну?

– Ты всю войну снайпером по мишенькам долбил. А мишеньки открыты были и дождям, и ветрам, и пулькам твоим…

– Ну и что! – разочарованно отмахнулся Сёма. – Если так, то любого можно подковырнуть и из этих, и любых других. Всех жизнь покропила делами нестерильными. И потом, ладно, я от себя бегу, а ты, например, зачем на Камчатку приехал? У тебя тугрики из всех карманов торчат, не ссыльный, не романтик…

– То тебе душа покоя не даёт, то чужая деньга. Не цельная ты натура, Сёма! Верхогляд. Ревёшь только громче самолёта – вот и вся порося. Ну, что смотришь? – У Грини было острое, измождённое лицо и холодные, ждущие глаза.

2.

– Хмель в голову ударил! – Сёма провёл ладонью по лицу, словно снимая паутину. – Давай выпьем за мир!

– Повтори, дорогой! – усмехнулся Гриня.

– Я за общий мир выпить хочу, – обиженно ответил Сёма, – без мышеловок, без подстав, без всего этого. Давай?

Гриня согласно кивнул, встал, налил всем браги и произнёс тост:

– Не в обиду вам, отъезжающему, сказано будет, – обратился он к старому врачу. – Я хочу выпить за людей, которые здесь живут и считают, что живут интереснее и счастливее многих!..

Новый врач оказался крупным человеком. Спрыгнув с вертолёта, он не успел сделать по земле и трёх шагов, как старый врач сунул ему ключи от больницы и от бывшей своей квартиры без всяких разъяснений и рукопожатья, забрался в вертолёт и сел так, чтобы не видеть никого из тех, кто пришёл его проводить.

Новый врач, здороваясь со всеми, говорил, что рад, назвал свою фамилию – Попов. Гриня тоже был среди встречающих и безучастно топтался неподалёку за компанию. Попов весело взглянул на него и вдруг стушевался, сказал зачем-то: «Да – да…» – и, окончательно смутившись, добавил: «Рад». Реакция его при виде Грини была такой очевидной, что всех разобрало любопытство, но спрашивать никто ни о чём не стал.

– Хирург, а небрит, – с подозрением заметил