Музыка боли. Образ травмы в советской и восточноевропейской музыке конца XX века - Мария Чизмич

Советская музыка. 1980. № 2 (495). С. 14. Здесь подчеркивается, что и Уствольская, и Шостакович занимаются трактовкой тем насилия и осмеяния. См. также: Раабен Л. Н. О духовном ренессансе в русской музыке 1960-80-х годов. СПб.: Бланка, 1998. Автор находит некоторые элементы произведений Шостаковича и «Бориса Годунова» Мусоргского в «Трио» Уствольской (1949). В статье – Гнатенко А. Искусство как ритуал: Размышления о феномене Галины Уствольской // Музыкальная академия. 1995. № 4 (654). С. 26 – Гнатенко сопоставляет экстатический стиль Уствольской с творчеством Скрябина. В целом комментаторы склонны видеть Уствольскую одним из передовых композиторов-авангардистов, сильно опередивших свое время. Она во всем стремилась отстаивать собственную независимость, в особенности от Шостаковича. См.: Derks Т. Galina Ustvols-kaya: ‘Sind Sie mir nicht bose!’ (Very Nearly an Interview) // Tempo. 1995 (July). № 193. P. 32; Гладкова О. Галина Уствольская. Музыка как наваждение. СПб.: Музыка, 1999. С. 12, 31. При осмыслении «ударной» техники Уствольской все же представляется логичным отмечать некоторые общие места с другими композиторами, даже если сама Уствольская не одобрила бы такие сравнения. Музыкальные кластеры чисто исторически связаны с Кауэллом и вошли в список доступных выразительных средств в том числе благодаря поездке американского композитора в СССР. Схожий «ударный» элемент присутствует и в музыке для фортепиано иных восточноевропейских композиторов, в частности, Прокофьева и Бартока, которых можно назвать предвестниками стиля Уствольской.

6. Scarry Е. The Body in Pain: The Making and Unmaking of the World. Oxford: Oxford University Press, 1985. P. 5.

7. Turner V. From Ritual to Theatre: The Human Seriousness of Play. New York: Performing Arts Journal Publications, 1982. P. 13–72.

8. Alexander J. C., Eyerman R., Giesen B., Smelser N. J. and Sztompka P. Cultural Trauma and Collective Identity. Berkeley: University of California Press, 2004. P. 158–161, 164.

9. Suny R. G. The Soviet Experiment: Russia, the Soviet Union and the Successor States. Oxford: Oxford University Press, 1998. P. 451–452; Gorbachev M. Perestroika: New Thinking for Our Country and the World. New York: Harper & Row, 1987. P. 75–80; Boobbyer P. Conscience, Dissent and Reform in Soviet Russia. London: Routledge, 2005. R 186; Nove A. Glasnost’ in Action: Cultural Renaissance in Russia. Boston: Unwin Hyman, 1989. P. ix.

10. Ries N. Russian Talk: Culture and Conversation during Perestroika. Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1997. P. 165–168; Gibbs J. Gorbachev’s Glasnost: The Soviet Media in the First Phase of Perestroika. College Station: Texas A&M University Press, 1999. P. 13–14.

11. Smith К. E. Remembering Stalin’s Victims: Popular Memory and the End of the Soviet Union. Ithaca, N.Y and London: Cornell University Press, 1996. P. 42–43.

12. Lewin M. Russia/Soviet Union/Russia: The Drive and Drift of a Superstate. New York: New Press, 1995. P. 301.

13. Smith. Remembering Stalin’s Victims. P. 43; Gibbs. Gorbachev’s Glasnost. P. 11–20.

14. Boobbyer. Conscience, Dissent and Reform. P. 186; Suny. The Soviet Experiment. P. 454; Smith. Remembering Stalin’s Victims. P. 43.

15. Lewin. Russia/Soviet Union/Russia. P 302; Smith. Remembering Stalin’s Victims. P. 49.

16. Nove. Glasnost’ in Action. P. 15–36, 73-102.

17. Cm.: Ibid. P. 94, 15–17.

18. Gibbs. Gorbachev’s Glasnost. 60; Smith. Remembering Stalin’s Victims. P. 117–122. Обычно организацию называют просто «Мемориал». Ее официальное полное название – Международное историкопросветительское, правозащитное и благотворительное общество «Мемориал».

19. Boobbyer. Conscience, Dissent and Reform. P. 8, 24, 30–31, 48. Cm. также: Alexander. Cultural Trauma. P. 166. Штомпка связывает это чувство беспокойства именно с падением коммунизма. Буббайер рассматривает более широкий исторический контекст.

20. Ries. Russian Talk. Р. 90, 95-102.

21. Несколько исследователей пишут, что Уствольская фактически противостояла советскому режиму. Букман называет музыку композитора формой протеста против тирании. И он, и Ли характеризуют духовный характер музыки Уствольской и отсылки к религиозным обозначениям и текстам как проявления сопротивления властям. См.: Bokman. Variations on the Theme. P. 122, 139; Lee M. Y Galina Ustvolskaya: The Spiritual Works of a Soviet Artist. D.M.A. diss., Johns Hopkins University, 2002. P. 37. Комментаторы также связывают музыку Уствольской с образами страданий и насилия. Суслин полагает, что Вторая соната для фортепиано отражает реалии сталинских чисток. См.: Suslin. The Music of Spiritual Independence. P. 103. В статье – Гладкова О. Галина Уствольская. Музыка как наваждение. СПб.: Музыка, 1999. С. 13, 77 – автор сопоставляет творчество Уствольской с описаниями преисподней у Данте. И Гладкова, и Раабен пишут о «трагизме» музыки композитора (Раабен Л. Н. О духовном ренессансе в русской музыке 1960-80-х годов. СПб.: Бланка, 1998. С. 109). См. также: Bokman. Variations on the Theme. P. 92. Автор замечает, что во время событий, связанных с 11 сентября 2001 года, он думал о Шестой сонате для фортепиано Уствольской. Кац описывает Композицию № 1 «Dona nobis расет» для пикколо, тубы и фортепиано (1970–1971) через категории насилия и измывательства, упоминая описания ада в романе «Доктор Фаустус» Томаса Манна. Косвенно Кац словно хочет предположить, что личные переживания Уствольской в связи с гнетом режима отражены в ее музыке. См.: Кац Б. Семь взглядов на одно сочинение // Советская музыка. 1980. № 2 (495). С. 14–15.

22. Suslin. The Music of Spiritual Independence. P. 105. Суслин также связывает музыку Уствольской с тяжелыми событиями, имевшими отношение к Ленинграду, в частности, с блокадой города во время Второй мировой войны. См.: Derks. Galina Ustvolskaya. Р. 33.

23. Boobbyer. Conscience, Dissent and Reform. P. 36, 1.

24. Cm.: Ibid. P. 202.

25. Johnston H. Religio-Nationalist Subcultures under the Communists: Comparison from the Baltics, Transcaucasia and Ukraine // Politics and Religion in Central and Eastern Europe / Ed. by William H. Swatos, Jr. Westport, Conn.: Praeger, 1994. P. 19.

26. Ellis J. The Russian Orthodox Church: A Contemporary History. Bloomington: Indiana University Press, 1986. P. 252–253; Anderson J. Religion, State and Politics in the Soviet Union and Successor States. Cambridge: Cambridge University Press, 1994. P. 85; Boobbyer. Conscience, Dissent and Reform. P. 84, 106. В конце 1980-х годов православие стало более заметным явлением в СССР, в том числе в связи с празднованием тысячелетия крещения Руси в 1988 году.

Т1. См.: Bokman. Variations on the Theme. P. 39; Lee. Galina Ustvolskaya. P. 42; Гладкова О. Галина Уствольская. Музыка как наваждение. СПб.: Музыка, 1999. С. 74–79. Авторы пишут о духовности музыки Уствольской, но не связывают эту особенность напрямую с православием или любой другой организованной религией. Рассуждая о Композиции № 1, Кац замечает, что Уствольская использует модифицированные цитаты из литургических песнопений. См.: Кац Б. Семь взглядов на одно сочинение // Советская музыка. 1980. № 2 (495). С. 14. В работах – Bokman.