Нищенка. Мулла-бабай - Гаяз Гилязетдин улы Исхаки

места. Это следовало понимать так, что ничтожное событие, как приход мужиков, шакирдов вовсе не интересует. Они продолжали заниматься своим делом, хотя их просто распирало от любопытства и хотелось знать, что дальше будет. Даже Хромой продолжал сидеть, хотя ему больше всех надо было разглядеть мужиков, узнать во что одеты, как держатся и прочее, чтобы после было о чём посудачить. Выдержав паузу до конца, довольно потомив посетителей ожиданием, один шакирд подошёл к ним:

– Вам кто нужен? Мубаракжан? Какой Мубаракжан? Из какого он аула? У нас тут Мубаракжанов много. Говорите, хальфа Мубаракжан? Таких у нас тоже несколько. – Вконец заморочив людям головы, он вдруг воскликнул: – А-а! Вам нужен Мубаракжан-хальфа! Так бы и сказали!

С этими словами он пошёл к учителю. Тот, хотя тоже слышал из-за занавески, что происходит, занятия не прервал.

– Пусть войдут, – сказал он.

Шакирды вышли из комнаты, а мужики вошли. Мубаракжан-хальфа поздоровался с ними и предложил сесть. Он задёрнул занавеску, велев поставить самовар. Шакирды Мубаракжана-хальфы понесли к чаю всё, чем были богаты: кто мёд, кто масло, кто ещё что-то. Когда чай был готов, Хромой вошёл и, как ни в чём не бывало, сел рядом с гостями. Желая ошеломить мужиков, да так, чтобы запомнили на всю жизнь, шакирды затеяли в нескольких местах учёные диспуты.

Мужики осторожно и, как им казалось, очень умно принялись прощупывать, насколько хальфа учён и покладист нравом. За чаем они рассказывали о своём ауле, а потом, как бы между прочим, намекнули: мол, если понравишься и мы захотим взять тебя, пошёл бы ты к нам в муллы? И хальфа, в свою очередь, начав разговор о совершенно посторонних вещах и перейдя к рассказу о медресе, в конце так же намёками дал понять: быть ли нам муллами и ехать ли в аул, – всё решает наш хазрат: даст своё благословение, мы соглашаемся, а не даст, тогда уже нет. Этот мудрёный разговор, состоявший из намёков и уклончивых ответов, не уступал, пожалуй, переговорам Ли-Хунг-Чанга с маркизом Иту, известных мастеров дипломатического лукавства.

Обе стороны как будто остались довольны друг другом. После чая они расстались.

Вскоре Хромой, эта ходячая газета, распространил такой итог переговоров:

– Мужикам Мубаракжан-хальфа не так уж, чтобы очень, но понравился. Потому как деревенский люд за него горой, они наведались к хазрату во второй раз. Тот согласия своего всё же не дал, снова послал их к Галиакбару-мулле.

Такой поворот событий, с одной стороны, огорчил Мубаракжана-хальфу и его сторонников, потому что заветная мечта жениться на богатой красавице да зажить спокойной жизнью – каждый день, помывшись в бане, ходить по домам, где муллу всегда ждёт радушный приём и сытный обед, – отодвигалась на неопределённый срок. Но, с другой стороны, хазрат сказал, что Мубаракжан-мулла нужен ему в медресе, и это льстило самолюбию учителя.

Шакирды так и сяк толковали слова хазрата. Одни говорили, что он, якобы, собирается произвести хальфу в шари´ки, сделать своим помощником. Некоторые перебирали в уме близлежащие аулы, полагая, будто бы хазрат хочет сам определить учителя – женить на дочке такого-то муллы. Вспомнили, что баи в таком-то ауле строят новую мечеть, вот, мол, хазрат и придерживает хальфу для той мечети. Словом, догадок и пересудов было предостаточно, и ещё не все успели высказаться, как Хромой принёс новую весть, которая всем показалась правдоподобной: «Если Галиакбар-хальфа не понравится мужикам, что вполне возможно, они, якобы, собираются просить в муллы к себе в Каенсар кого-нибудь из шакирдов». Так что «ходячая газета», как видим, работала исправно. Если то, что рассказал Хромой, – правда, то это меняло дело. Под удар было поставлено доброе имя медресе: получалось, что в нём нет учителя, достойного стать муллой в каком-то жалком ауле! Отныне каждый был лично заинтересован, чтобы Галиакбар-хальфа стал муллой. Даже недоброжелатели его, разом забыв о своих обидах, ломали головы над тем, как бы выставить учителя перед ходоками в наивыгоднейшем свете.

Настал вечер. Галиакбар-хальфа стал готовиться к встрече с крестьянами: собрал книги, подаренные медресе разными людьми, заполнил ими полки и стол, затем, соорудив из них стену, окружил ею свой угол. Самые большие, тяжёлые фолианты отложил в сторону, чтобы к приходу гостей раскрыть на столе. Столь же тщательно продумал прочие мелочи предстоящего спектакля.

Мужики пришли. В сенях их уж поджидал дюжий малый из мохтасаров, выставленный там хальфой. На слова: «Нам нужен Галиакбар-хальфа», – он должен был ответить: «Какой это Галиакбар-хальфа? Из того аула или из этого? А может, вы желаете видеть нашего Галиакбара-хальфу?» Когда дюжий, заросший бородой парень говорит: «Наш хальфа», – это должно было произвести впечатление! Мужики и в самом деле обратили на это внимание. Великовозрастные шакирды тут же, в сенях, запускавшие в казан салму, вмешались в разговор. Один сказал другому:

– Везёт же человеку, приятель! Галиакбар-хальфа на днях письмо из Астрахани получил. Какой-то бай умоляет его приехать и стать у них муллой. Пишет: при мечети у них большое медресе, для имама и дом, и земля готовы – тамошние баи обо всём позаботились…

Напарник не дал ему договорить:

– А почему письмо адресовано ему? Да потому, что один он у нас такой! – вставил он. – Вы бы видели, что тут вытворял бай из Сими, когда услышал, как наш хальфа читает Коран! Звал его к себе, да хазрат ни за что не соглашался отпустить. Вы тоже хороши! Да как вам в голову пришло забрать у нас такого наставника! Медресе-то на кого же останется?!

Гости с удивлением слушали шакирдов. Тут появился ещё один бородач.

– Хальфа просит войти, не стесняться, – сказал он и повёл гостей в дом.

Мужики обратили внимание на тишину в медресе. Старший шакирд сделал при них замечание младшему собрату:

– Чего ты тут горланишь? Не видишь, что ли, – гости к Галиакбару-хальфе пришли?

Несколько бородачей принялись услужливо стаскивать с гостей шубы и валенки. Они же торжественно сопроводили их к Галиакбару-хальфе. Когда отдёрнули занавеску, мужики, разинув рты, застыли на месте. Один с перепугу попятился даже назад. Перед ними в шёлковом чапане, вдоль и поперёк расцвеченном яркими полосами, в голубых ичигах, в большом бухарском каляпуше сидел хальфа, склонившись над огромной, во весь стол, книгой, а вокруг – целая стена книг! Мало кому в жизни доводилось видеть подобное: множество священных писаний, собранных в одном месте. Да ещё такой невиданной величины! Роскошное одеяние хальфы довершили впечатление. Мужик, стоявший впереди, поздоровался первым, и голос его заметно дрожал. Галиакбар-хальфа поднял голову и с улыбкой сказал:

– Добро пожаловать! Вот, пришло письмо от Шайхулл-имама, спрашивает