Пифагореец - Александр Морфей

– М-да, интересно, вот почему тот приговоренный рисковал жизнью своего друга, а не предложил выйти под денежный залог? У нас такое часто встречается. Внес денежный залог и иди спокойно домой, прощайся.

– Тео, и почему я не удивлен, что даже когда разговор идет о высшей степени благородства и высокой дружбы людей, твое поколение все равно свернет к деньгам? – Учитель говорил это разочарованным тоном, но Тео видел, что в этом тоне нет укора, а скорее желание сменить тему и вновь рассуждать о высоком и светлом, а не о деньгах.

Все, что имеет Альфа, имеет и Омега .

Тео решил не испытывать терпение Учителя и сменил тему беседы.

– Вы регулярно ругаете наше время, и я согласен, что мы во многом сильно испорчены, но не могу себе представить, чтобы в мое время в Афинах полиция арестовала человека и приговорила к смерти просто по желанию правителя. У человека будет адвокат, следствие, судебное заседание. И даже если будет доказано, что виновен, у нас все равно ему не назначат смертную казнь, а дадут пожизненное заключение. У нас отменили смертную казнь из-за того, что возможна судебная ошибка!

– Тео, мне это хорошо известно. Но известно ли тебе, откуда у вас все это появилось? Все современное законодательство стран Запада построено на основе Римского права. А Римское право было создано на основе наших законов, которые написали мы с моими учениками для многих городов Италии. Мы считали несправедливым, что правители судят своих граждан по своему усмотрению, и многое зависело от настроения правителя в этот день и в это время суток. Одно и то же нарушение могло наказываться в разное время по-разному. И поэтому мы решили написать законы, которые бы максимально описывали всевозможные права и обязанности граждан, а также справедливые наказания за нарушения этих законов. Фокус был в том, что мы обсуждали все это и с гражданским обществом, и с правителями. Мы предложили разным городам помощь в написании справедливого законодательства, которое бы установило в городах гармонию в отношениях между властью и обществом, и это было бы выгодно как одним, так и другим. И оттого, что наши законы обсуждались и с общественностью этих городов, и с их правителями, обе стороны созданного законодательства были с ним согласны. Благодаря тому, что закон прописывал и объяснял все мелочи, а также в равной степени защищал интересы каждой стороны, вводил презумпцию невиновности, эти законы действительно установили в наших городах гармонию и равновесие на многие годы.

– Учитель, но ведь в итоге сами граждане вашу школу и сожгли. Вместе с вашими учениками. Значит, не настолько они были всем довольны?

– Все, что имеет альфу, имеет и омегу. Все, что начинается, когда-нибудь заканчивается, – с грустью ответил Пифагор. – Знаешь, есть такая поговорка: камни бросают лишь в плодоносящие деревья. У всего, что имеет ценность, всегда находятся завистники. У нас в Италии были многие оппоненты, которым не нравилось, что законы пишем мы, а не они. Многие хотели бы сами организовывать управление городами вместо моих учеников. Многие не хотели следовать строгим нравственным принципам, которые мы предлагали. Кроме того, многие, к примеру, считали наш обычай не подавать любому правую руку при встрече признаком высокомерия и неуважения к другим, хотя причина была совершенно другой. И вот один мерзавец, которого мы выгнали из школы, совместно с правителем одного из соседних городов, которого в очередной раз отвергли мои ученики, начал активно настраивать простых людей против меня и моей школы. К этому подключились и другие правители, так как им было выгоднее уничтожить Школу, чтобы никто не мог подвергать сомнению и судить их действия и чтобы они могли устраивать жизнь в своих городах так, как было выгодно только им. И действительно, они проследили за моими учениками, и когда те собрались в доме одного из них на собрание, несколько убийц из местных жителей заколотили все окна и двери и сожгли весь дом вместе с учениками. Так моя школа и погибла.

Конечно, это были не все ученики. Те, кого тогда не было в доме, остались живы, и учение продолжило жить своей жизнью. Пифагорейцы, а затем и неопифагорейцы, были известны и оставляли свой благой след в истории на протяжении еще тысячи лет. Это много. Но даже и в твою эпоху, в новую эру, начиная со средних веков, существуют тайные общества – и пифагорейские, и не совсем, – которые стараются сохранить наши знания и традиции и передавать их дальше. К примеру, тот же орден Розенкрейцеров – это было не что иное, как хорошая и удачная попытка объединить христианское учение с пифагорейским. И у ребят неплохо получилось. Так что последователи моего учения и моей Школы существуют вплоть до твоего времени.

– Да, очень печальная история, – грустно подытожил Тео. – Почему-то это мне напомнило фразу из одной известной пьесы: «Каждый раз меня пытались убить именно те, кого я пытался спасти…» Я одного не понимаю – вы можете физически перемещаться во времени, вы владеете бесчисленным количеством способов гадания! И со всем этим набором инструментов и знаний не удалось спасти вашу школу и учеников? Чего тогда стоят все эти знания и умения? И даже сейчас, когда вы знаете, чем закончится история вашей Школы, при том, что она еще не началась, – что мешает вам этого не допустить?

Пифагор загадочно улыбнулся. Тео уже показалось, что он перегнул палку и надавил Учителю на болевую точку, и он хотел было извиниться, но оказалось, что это не так.