Мистер Фермер. Между Адом и Раем! - Focsker

— Я не люблю проигрывать…

— Заебись, оправданна на хуй! — Словно судья бьющий по столу молотком, кулаком ударяю по ладошке, и Астаопа внезапно роняет смешинку, улыбнулась и даже хихикнула.

Улыбка на лице богини стала шоком не только для меня, но и даже для неё самой. Кажется, общаясь с ней вот так, впервые на прямую, мы оба внезапно потеряли друг к другу желание убить собеседника. Странное чувство, однако.

— Слушай, Матвей, извиняться не буду, тем более просить прощения. Ты не прав, не имеешь права вот так относиться ко мне, но всё же вынуждена признать, я и вправду проиграла, потому что была слабей. Мне ещё многому придётся научиться. — Подняв взгляд, говорит богиня. Слова её оказались одной большой неожиданностью и радостью для моего сердца. — Можно кое о чём тебя попросить, буду должна…

— Отпускать не стану.

— Сама знаю, что не отпустишь! — Воскликнула она, и вновь мы застыли в комичном положении, когда, кажется, оба поняли друг друга. Я смотрел на Астаопу, а она на алкоголь.

— Налить? — Ехидно скалясь, просил я.

— Угу… а запить есть?

— Обижаешь… — вытащив из кармана штанов специально на этот случай припрятанный стакан, говорю я.

Глава 35

В распитии алкоголя с тем, кто желает тебе смерти, есть некий шарм. Понимая, что опасность обоюдна, и каждое слово может стать последним, все, включая богов, сильно меняются, начинают следить не только за языком, собственным поведением, но и за поведением и настроением своего собеседника. Астаопа пила и ела, не спускала с меня глаз, а я с неё. Мы говорили на разные, бессмысленные, а иногда очень даже животрепещущие темы. Будь то игры, мультипликация, фильмы, ну и конечно же развитие, наши с ней пути — мой созидательский, и её подчинительный.

Попав в этот мир, Астаопа стала жертвой пустынных лисиц. Они трахали её всю дорогу до Абу-Хайра, потом продали какому-то хряку почти за бесценок. Затем, посчитав девушку больной, измученной, и не желая тратить силы на её лечение, один из дроу принял решение её казнить и снёс голову. Богиня была в гневе, бешенстве, необузданной ярости, и скверна проникла в её тело, так же как некогда и в тело Эсфее, через открытую рану. Тело и отрубленную голову Астаопы выбросили на местную свалку. Там нищие, миром отверженные, вместе с крысами, дворовыми собаками и кошками, рвали богиню, пожирали отравленную ненавистью к миру плоть. Расплата не заставила долго себя ждать. Через неделю, все разумные, вкусившие плоть, начали гибнуть, а после смерти своей, как герои фильмов ужасов нулевого мира, восставать, бросаться и кусать других, ещё живых существ. Зомби, живые мертвецы, расползались по городу. В числе их были и безногие инвалиды, и дети, сироты, и даже знатные люди, которым под видом диетического мяса была продана отравленная плоть богини. Город подвергся атаке изнутри, дети кусали родителей, старики пожирали спящих внуков и тех, кто по правилам пустыни не смел поднять на них руки. Но самым страшным даже для самой Астаопы была не гибель города, а пробуждение после смерти. Когда она, будучи отрубленной головой, открыла глаза, то тела уже не было, а из шеи её росло новое, маленькое туловище. Чувствуя частичку себя, Астаопа тут же кинулась на поиски. На тот момент, город ещё ничего не понял, и богиня, ощущавшая пробуждающееся зло, хотела поскорее найти потерянную часть себя, затем сбежать. Увы… произошло немыслимое, Астаопа нашла тело, но оно уже возымело новое начало, новую душу, что была создана в Мире кровавой кузни и забрала её тело. Сначала, Астаопа гонялась за телом, но в какой-то момент всё изменилось. Внезапно, овладевшая туловищем душа поняла, что ей только и нужно убить Астаопу, остаться одной, и тогда никто ей не помешает делать что захочется. Тело погналось за Астаопой, топая ногами, желая раздавить, избавиться от назойливой головы. Лишь падение в канализационный сток спасло богиню от очередной, возможно последней в её жизни, смерти.

Астаопа долгое время пряталась в стоках, нечистотах, отращивая конечности, собирая силы, чтобы встать, и когда настал день выбираться, на улицах, заваленных трупами, объятых пламенем, она вновь увидела того дроу. Она узнала его по глазам и волосам, а тот признал убиенную из-за уродливости и несвойственных местным чертам внешности. Воскресшую хотели зарубить, но её крик с просьбами о помощи прервал очередную расправу. «Она разумна⁈» — Приняв ту за живого мертвеца, проговорил кто-то из дроу. Тогда Астаопа надеялась, что, рассказав всё случившееся, сможет изменить свой статус в глазах красавчика. Верила, что тот поймёт и поможет, что ей удастся стать героиней всей этой истории. А дальше, как в романтических новеллах и фильмах…

К её большому сожалению, романтическая история превратилась в хоррор, фильм ужасов. Астаопу скрутили, заковали в цепи, магические и простые, а после, притащив в башню Тёмной королевы, стали проводить опыты. Бесчеловечные, убийственно болезненные. Богиня не утратила бессмертие. Её жгли, резали, замораживали, сдирали кожу, мясо, вырывали кости… Она кричала, звала на помощь, и именно её крики я слышал в одном из своих снов. Тогда, когда по лестнице крутой каменной башни шёл вместе с слугами Эглера на первую встречу с Аоррой. Это она кричала, она звала на помощь, и я слышал её крик, не зная, кто и что молит о спасении.

Слушая это, видя с какой сумасшедшей, граничащей с истерикой, физиономией Астаопа рассказывает о пребывании в плену дроу, я начинал понимать, откуда внутри неё нежелание вести переговоры с Аоррой. По приказу моей тёмной королевы, богиню рвали на части, пытаясь разработать антидот. И в какой-то степени именно из-за Астаопы погиб и на тысячелетия попал в руки нежити наипрекраснейшего город-оазис, Абу-Хайра. Именно тогда, став подопытной куклой, крысой для исследований, Астаопа пообещала себе отомстить. Через некоторое время, удерживать Абу-Хайра стало невозможно. Моя дроу, увидев видения, а с ними и земли обетованные, обрела новую цель для жизни. Дроу с боями прорываются за стены умирающего города, наконец-то позволив пленнице перевести дух, хоть немного отдохнуть от издевательских исследований научных маньяков Аорры.