Артистка - Владимир Моисеевич Гурвич

Я видела, что она буквально сгорает от любопытства узнать, почему мне вдруг понадобилось арендовать комнату. Пришлось кратко рассказать о моем разрыве с Эриком и уходе из театра. Разумеется, я не стала вдаваться в многочисленные, разнообразные, а так же красочные детали этой истории, но и то, что она услышала, поразило ее до глубины души. А главное она прониклась сочувствием к своей квартирантке. И даже под влиянием нахлынувших чувств хотела снизить мне плату за жилье. Но я отказалась от этой милости, посчитав, что с моей стороны будет неэтично воспользоваться возникшими у нее сентиментальными эмоциями. Вскоре она пожалеет о своем порыве, а снова увеличить плату ей будет неудобно.

И вот настал день моего выселения из квартиры. Перед этим я долго размышляла на тему, должна ли я так поступить? Мне казалось, что с юридической точки зрения у меня есть шансы отстоять свое права на проживание на этой жилплощади. Но мне вдруг расхотелось это делать. Мною овладело сильное нежелание сражаться с этой парочкой. Наоборот, я почувствовала, что не хочу иметь с ними никаких дел; не то, что судиться, но даже видеть и разговаривать. Пусть поступают так, как считают нужным и катятся куда подальше. Общение с ними замарывают меня грязью, а у меня вдруг возникло сильное стремление к очищению. Как я могла столько лет прожить с Эриком, играть в спектаклях, которые он ставил. Да еще думать, что мне повезло, что у меня вполне благополучная жизнь. Теперь за эту иллюзию приходится расплачиваться.

Мои вещи уместились в нескольких чемоданах. Я сидела в гостиной и раздумывала, что делать дальше? Машина должна прийти через час. Я знала, что Эрик находится в спальне, где мы столько раз занимались любовью. Теперь мое место там заняла Аглая. Надеюсь, она его удовлетворяет не хуже. Он всегда сильно раздражался, если у нас что-то в этом плане шло не так. Теперь пусть отдувается она.

Я никак не могла решить, надо ли мне попрощаться с бывшим гражданским мужем. Пока я собирала вещи, он ни разу не вышел из гостиной, показывая тем самым, что не желает меня видеть. А ведь мог бы помочь, все же я ему не чужая. Или чужая и всегда была такой? Только долго мы оба этого не понимали.

И все же я решила пойти к Эрику. Я вошла в спальню, он сидел на кровати и смотрел в телефон. При моем появлении мой бывший гражданский муж поднял голову.

— Собрала вещи? — спросил он.

— Да. Скоро уеду. Вот зашла с тобой попрощаться. Или не строит?

— Если зашла, давай прощаться, — не слишком уверенно протянул он.

— Где твоя новая подруга?

— Она поехала к родителям, хочет привезти сюда кое-какие вещи.

— Я увожу свои вещи, она привозит. Рада, что возникшая пустота быстро заполнится новым содержанием. Надеюсь, тебе будет с ней лучше, чем со мной.

— Поживем, увидим, — неопределенно ответил он.

— Есть сомнения?

— Марта, чего ты хочешь? — вдруг довольно грубым тоном спросил Эрик.

Я задумалась: а, в самом деле, и чего я хочу? Люди так редко понимают, чего же они по-настоящему желают. Большинство их желаний им не принадлежат, а навязаны внешним окружением.

— Я решила, что как-то невежливо после стольких лет совместной жизни расстаться, даже не попрощавшись.

— Давай попрощаемся, я не против. Были периоды, когда нам было хорошо вдвоем. Но они безвозвратно прошли. Ты согласна?

— Абсолютно. Мы полностью исчерпали наши отношения.

— Вот именно, ты очень точно подметила. Я рад, что ты это осознаешь.

— А как думаешь, почему?

Эрик задумался, но вместо ответа только пожал плечами.

— Послушай, ты же режиссер, а сейчас такая замечательная мизансцена. Бывшие муж и жена, прожившие много лет в браке, расстаются. И ни у кого нет сожаления, полное безразличие. Ведь так?

Эрик ответил не сразу.

— Возможно. Но на что ты намекаешь?

— Тебе даже сказать нечего. Знаешь, что я о тебе поняла?

— И что?

— Ты совершенно пуст. Если покопаться, в тебе нет никакого содержания. Поэтому и театр такой пустой.

Я увидела, как перекосилось его лицо, но он быстро овладел собой.

— Это так ты прощаешься?

— А как? Если прощаться, то нужно сказать самое важное, самое правдивое. А иначе, какой смысл.

— Тогда я о тебе скажу самое важное и правдивое. Не возражаешь?

— Буду только рада. Наконец, узнаю, что ты обо мне думаешь.

— Ты всегда воображала о себе невесть кем. Считала, что ты особенная, а все остальные, как ты говоришь, пустые места. Я это рано почувствовал, только поначалу не придавал значения, а потом не хотел выносить ссор из избы. В конце концов, у каждого есть свои тараканы. Но в какой-то момент они у тебя так размножились, что овладели тобой. И вот результат. Ведь ты сейчас просто никто. Согласись, что это именно так.

— Да, я и не возражаю, Эрик. Но я так думаю, иногда, чтобы стать кем-то, для начала следует стать никем. Это очень полезно.

— И в чем же польза, позвольте узнать? — насмешливо произнес Эрик.

— Не уверен, что поймешь.

— Уж как-нибудь постараюсь понять.

— Я долгое время копила в себе то, что тянуло меня вниз. Пока однажды не поняла, если буду и дальше так продолжать, то однажды просто утону в этом болоте. И уже не выплыву. Тогда я решила покончить со всем этим.

— Эти мысли тебе твой Миркин внушил?

— И он — тоже. Но если бы я сама так не считала, все было бы бесполезно.

Дверь отворилась, и в комнату вошла Аглая. В руках она держала две увесистых сумки. При виде меня она замерла.

— Пришла попрощаться с Эриком, — сообщила я. — Передаю эстафету заботы о нем тебе. Надеюсь, ты хорошо справишься. Он довольно капризный, поэтому, возможно, будет временами нелегко. Но ты не отчаивайся.

— Не беспокойся, я справлюсь, — ответила Аглая, ставя сумки на пол.

— Тогда с легким сердцем прощаюсь с вами.

Не дожидаясь ответных слов прощания, я вышла из спальни. И, как оказалось, очень своевременно, так как зазвонил телефон. Это был шофер, который сообщил мне, что приехал по моему вызову.

63

Вы не поверите, я нашла работу. Ни за что не угадаете, какую. А узнаете, обзавидуетесь. Сортировщица в супермаркете. Для