Ловцы снов - Анна Аникина

Перелет удачно выпал на выходные. Пару дней у бабушки Майи и дедушки Витала стали настоящим спасением. Алисе будто снова было пять лет. И в снежном озерном краю она была сказочной феей.

— Почему эта бабища так поступила? — плакала Алиса на плече бабушки Майи.

— Ой, девочка, ты же наверняка помнишь такую поговорку: "Saamme sääliä ilmaiseksi, mutta kateus on silti ansaittava".

— Жалость мы получаем бесплатно, а зависть ещё нужно заработать, — перевела Алиса, порадовавшись, что финский у неё тоже в порядке.

— Вот именно. Зависть к чужому счастью — страшная вещь. Но это значит, было, чему завидовать. Это же не просто "картинка". Счастье и любовь между людьми чувствуется на другом уровне.

Алиса заплакала ещё горше.

— И как мне быть?

— Лицом к лицу лица не увидать. Сделай пару шагов назад.

— З-зачем?

— Законы физики, моя дорогая. Во-первых, лучше угол обзора. Так ты увидишь то, чего не видела раньше. А во-вторых, механика. Чем сильнее пружину растягивать, тем сильнее она сожмется.

Из Хельсинки в Москву Алиса уезжала в состоянии тихого транса. Может, так подействовала атмосфера дома. Может, её организм просто взял паузу.

Накануне отъезда домой Алиса разговаривала по телефону с дедушкой Фридрихом. Оказалось, они с бабушкой Марией вместе прилетели в Варшаву. Дед особенно не распространялся. Сказал только, что служба безопасности проверила информацию. И всё уже готово для передачи в суд. Что Тухольский останется в Варшаве до выписки Беаты из больницы. И сразу полетит в Париж на церемонию вручения премии.

Вроде можно и выдохнуть. Но ощущение, что её вымазали в грязи, Алису не оставило. Взгляд той женщины на Михала, как на свою собственность, Алиса помнила ясно.

В Москве уже было совсем холодно, темно и мрачно. Никаких ярких красок. Грязное месиво из снега и дорожных реагентов под ногами. Низкие снежные тучи над головой. В такую погоду хочется лежать под одеялом с хорошей книжкой и пить глинтвейн. А нужно каждое утро выскрёбываться из постели затемно. Собираться и ехать в университет.

До Москвы, слава богу, скандал с Тухольским докатился только отдельными отголосками. А о причастности к нему Алисы вообще никто не знал. Оно и к лучшему. Не хватало ещё здесь косых взглядов и разговоров за спиной.

Алиса наверстывала пропущенное. Впереди уже вовсю маячила зачетная неделя. Пришлось вспомнить, что она прежде всего студентка, а потом уже журналист. И совсем в последнюю очередь — влюблённая по уши дурочка. Пусть Тухольский упражняется на "драконе". Она сделает шаг назад.

Глава 137

Париж. Город любви. Город-мечта. Туда хочется приезжать, чтобы погулять за руку с любимым человеком. Чтобы заниматься любовью всю ночь напролёт, а потом пить кофе со свежими круассанами или хорошее вино со свежей клубникой, слушать уличных музыкантов и оставлять замочки на решетке Моста влюблённых.

Михал летел на церемонию вручения премии имени Льва Яшина именно в Париж. Было совсем не понятно, почему организаторы не договорились сделать её в Москве. Так хотя бы было логично. Доходили даже слухи, что какой-то умник предлагал убрать из названия премии имя Яшина. Но нет. Не вышло. Лев Яшин так и остался лучшим вратарем в истории футбола.

Вечером за день до церемонии у Михала зазвонил телефон. Он был удивлен и обрадован одновременно. Звонил Миша Юдин.

— Здорово, мелкий! Разведка донесла, что ты в Париже. Я тоже тут со своей кровопийцей. Слушай, она завтра первым матчем играет. Значит, у меня вторая половина дня свободна. Если есть возможность, я бы за тебя пришёл поболеть.

В количестве приглашений Михала, как номинанта, не ограничивали. И Тухольский был рад, что Миша сможет быть рядом в такой момент.

Кухарский сначала отнекивался. Мол, нет у него галстука-бабочки. Но Кристина сделала глаза, как у кота из "Шрека". И Антон сдался.

— Чего только не сделаешь, чтобы поддержать друга, — он даже сходил по такому случаю в парикмахерскую.

Мама с папой, Юзеф, Владик и Адам прилетели все вместе. Марийка осталась с детьми дома. Хотя дети, конечно, хотели во Францию.

Когда в зале Михал увидел барона и баронессу фон Ратт, появилась надежда встретить тут Алису. Сердце часто забилось. Но нет. Алисы точно не было. Он бы не смог её не заметить. Только фрау Мария улыбнулась ободряюще. А герр Фридрих дружески помахал рукой.

Михал сидел в отдельном ряду для номинантов. В голове было пусто. Если он получит премию — это, безусловно, будет отличным признанием его заслуг. А если не получит, то какие его годы. Да, на пятки уже наступает подросшая молодёжь, которая, правда, с большой натяжкой, почти годится Тухольскому в сыновья. Но у Михала не было планов оставлять большой спорт в ближайшие годы добровольно. Только если его вынесут с поля.

Когда со сцены одетая в умопомрачительно блестящее платье известная французская киноактриса, объявлявшая итоги, назвала его фамилию, Тухольский не сразу понял, что речь о нём. И сидел на месте, пока аргентинский вратарь, сидевший рядом, не хлопнул его по плечу.

— Давай, парень! Ты выиграл в этот раз! — пожал руку, — Поздравляю!

Михал стоял на сцене. Софиты слепили ещё сильнее, чем на стадионе. Зал видно не было. Он взял в руки приз. На мгновение закрыл глаза.

Память сразу подкинула тысячу ярких картинок.

Вот он совсем маленький бежит к воротам, в которых стоит Тимур Орлов. И забивает гол!

Вот собирается на тренировку и не может найти свои вратарские перчатки. А Марийка помогает искать, зная, что это их пёс Арчи спрятал перчатки где-то среди своих игрушек.

Вот они с Владиком после тренировки едут на заднем сидении машины его мамы и едят одно яблоко на двоих.

Вот мама приносит из магазина три одинаковых спортивных костюма, чтобы он мог падать и пачкаться сколько угодно, но на каждую следующую тренировку выходить в чистом.

А вот они с Адамом анализируют статистику и, ползая по полу его квартиры, чертят схемы результативной атаки и защиты.

Вот Антон впервые жмёт ему руку после матча.

А вот бабушки прямо с трибуны в Москве надевают ему на голову счастливую кепку.

Вот Алиса приносит ему мяч, чтобы он дал ей автограф.

А вот она уже задаёт ему вопрос на пресс-конференции. И он целует её в коридоре стадиона.

На все мысли ушло не больше пары секунд. Надо было что-то сказать. Желательно внятное и умное.

— Дамы и господа! Я горд и счастлив получить сегодня эту