Дживс и Вустер - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

– Все не так просто, Берти, тут есть закавыка. Старый хрен выставил условие.

– Какое же?

– Я должна уступить ему Анатоля.

На меня напал столбняк.

– То есть как – уступить Анатоля?

– Да, милый племянник, такова цена твоей свободы. Негодяй обещает не выдвигать против тебя обвинение, если я соглашусь уступить Анатоля. Старый шантажист, гореть ему синим пламенем прямо здесь, на земле!

Какое страдание было в ее лице! А ведь совсем недавно я слышал от нее похвальное слово шантажу, просто дифирамбы, хотя истинное удовольствие от шантажа получает лишь тот, кто правильно выбрал роль. Оказавшись в роли жертвы, эта женщина страдала.

Мне и самому было тошно. Рассказывая эту историю, я не упускал случая выразить свое восхищение всякий раз, как речь заходила об Анатоле, этом несравненном кудеснике, и вы, несомненно, помните, что, узнав от тетки о подлой попытке сэра Уоткина Бассета переманить его к себе во время визита в Бринкли-Корт, я был потрясен до глубины души.

Конечно, тем, кто не едал вдохновенных творений этого великого маэстро, трудно вообразить, какую огромную роль в общем ходе событий играют его жаркие и супы. Могу сказать только одно: если вы хоть раз вкусили одно из его блюд, вам открывается истина: жизнь лишится смысла и поэзии, если у вас отнимут надежду вкушать его изыски и дальше. Мысль, что тетя Далия готова пожертвовать этим восьмым чудом света всего лишь ради того, чтобы спасти племянника от кутузки, поразила меня в самое сердце.

Не помню, чтобы я когда-то в своей жизни был так глубоко растроган. На глаза навернулись слезы. Она напомнила мне Сидни Картона.

– И вы всерьез решили отказаться от Анатоля ради моего спасения? – прошептал я.

– Конечно.

– Никогда! Я и слышать об этом не хочу.

– Но ты не можешь сесть в тюрьму.

– С удовольствием сяду, если этот виртуоз, этот волшебник останется по-прежнему у вас. Не вздумайте согласиться на наглые посягательства хрыча Бассета.

– Берти! Ты это серьезно?

– Более чем серьезно. Что такое тридцать дней усиленного тюремного режима? Сущий пустяк. Они пролетят как одна минута. Пусть Бассет лопнет от злости. А когда я отсижу свой срок, – продолжал я мечтательно, – и снова окажусь на свободе, пусть Анатоль покажет, на что он способен. За месяц на хлебе и воде или на баланде – чем там кормят в этих заведениях – я нагуляю зверский аппетит. В тот день, когда меня выпустят, я хочу, чтоб меня ожидал обед, о котором будут слагать песни и легенды.

– Он будет тебя ждать, клянусь!

– Можем прямо сейчас составить предварительное меню.

– Конечно, зачем терять время. Начнем с черной икры? Или с дыни канталупы?

– Не «или», а «и». Потом суп.

– Суп или бульон?

– Бульон, прозрачный крепкий бульон.

– Ты не забыл суп-пюре из крошечных кабачков?

– Ни на миг. А что вы скажете относительно консоме из помидоров?

– Может быть, ты прав.

– Думаю, что прав. Просто уверен.

– Пожалуй, стоит предоставить составление меню тебе.

– Это самое мудрое.

Я взял карандаш и лист бумаги и через каких-нибудь десять минут был готов огласить результаты.

– Вот меню обеда, как я его себе представляю, не считая дополнений, которые мне придут в голову во время пребывания в камере.

И я прочел:

Икра черная свежая

Дыня канталупа

Консоме из помидоров

Сильфиды под раковым соусом

Мечта гурмана из цыплят «Маленький герцог»

Молодая спаржа с соусом сабайон а-ля Мистингет

Паштет из гусиных печенок, вымоченных в шампанском, «Альпийские жемчужины»

Зобные железы двухнедельных телят, запеченные в тесте по-тулузски

Салат из цикория и сельдерея

Сливовый пудинг «Вечерняя звезда»

«Белые бенедиктинцы»

Пломбир «Нерон»

Les пирожные, торты, желе, муссы, бланманже, петиту, булочки, пышки, ватрушки

«Дьяволята»

Фрукты»

– Ну как, тетя Далия, ничего не упустил?

– Если и упустил, то не слишком много.

– В таком случае позовем этого негодяя и объявим, что плевать мы на него хотели! Эй, Бассет! – закричал я.

– Бассет! – подхватила тетя Далия.

– Бассет! – рявкнул я так, что стекла задрожали. Стекла продолжали дрожать, когда в комнату влетел недовольный Бассет.

– Какого дьявола вы тут разорались?

– А, пожаловали наконец. – Я без преамбулы перешел к сути: – Бассет, мы на вас плюем.

Старик был явно обескуражен. Вопросительно поглядел на тетю Далию. Видно, подумал, что Бертрам Вустер изъясняется загадками.

– Он говорит о вашем идиотском предложении снять обвинение, если я уступлю вам Анатоля, – объяснила любимая родственница. – В жизни не слышала ничего глупее. Мы хорошо посмеялись, верно, Берти?

– Чуть со смеху не лопнули.

На старика напала оторопь.

– Вы что же, отказываетесь?

– Конечно, отказываемся. Уж я-то должна была знать своего племянника: разве можно хоть на минуту предположить, что он способен принести в дом тетки горе и лишения, лишь бы избавить себя от мелких неудобств? Бустеры так не поступают, верно, Берти?

– Никогда.

– Они не из тех, кто думает только о себе.

– Что нет, то нет.

– Как я могла оскорбить его, рассказав о вашем предложении? Берти, прости меня.

– Ну что вы, что вы, дорогая тетушка.

Она стиснула мою руку.