«Отреченное знание». Изучение маргинальной религиозности в XX и начале XXI века. Историко-аналитическое исследование - Павел Георгиевич Носачёв

Чтобы не быть голословными, подробнее разберем один пример. В двух своих работах Крайпл ссылается на известные исследования феномена реинкарнации Яна Стивенсона (Ian Stevenson)[729]. Характеризуя эти исследования, он, в частности, пишет:

К 1997 году Стивенсон собрал 2600 случаев воспоминаний о прошлой жизни и опубликовал 65 детальных отчетов по отдельным делам, включая работу, признанную вершиной его корпуса «Реинкарнация и биология». Последняя представляет собой двухтомное 2300-страничное исследование 225 случаев того, что он называет «биологией реинкарнации», феномена родимых пятен или дефектов от рождения, как физических отметин, совпадающих с завершением предыдущей жизни посредством раны, нанесенной ножом, веревкой, пулей или в самых ужасных случаях расчленением[730]… Как бы там ни было, здесь нет возможности вдаваться в детали даже одного из этих дел, но стоит отметить, что многие из них я нашел убедительными. Но не только я. Даже профессиональный демистификатор, подобный несравненному Карлу Сагану, который, между прочим, тоже думал, что телепатия и взаимодействия разума и материи стоят исследования с научной точки зрения, был убежден, что этот материал следует изучать в дальнейшем. Антрополог и культурный психолог Ричард Шведер (Richard Shweder) также нашел работу Стивенсона вызывающей серьезные размышления […] «свидетельства реинкарнации» (cases of the reincarnation type) Стивенсона, в которых люди, обычно маленькие дети, вспоминают очень точно и детально никаким способом недоступную информацию о предыдущих жизнях, потом подтверждаются эмпирически и объективно[731].

Таким образом, сделано все, чтобы неподготовленный читатель был уверен, что Стивенсон провел глубокое научное исследование, поставившее вопросы даже перед записными скептиками, и что его результаты либо не вызывают сомнений, либо лишь отчасти могут быть подвергнуты критике. Казалось бы, вывод из такого может быть только один: опыт прошлых жизней реален, что и подтверждают восточные религиозные учения, давно уже говорившие об этом. Как видит читатель, Крайпл не приводит здесь никакой альтернативной точки зрения. Складывается впечатление, что ее нет. На самом деле ситуация с работой Стивенсона куда проблематичнее. Так, в качестве одного из неоспоримых подтверждений реальности прошлых жизней им представлены различные истории людей, которые под гипнозом вспоминали, что жили столетиями ранее в другой стране, начинали говорить на языке этой страны, хотя никогда в жизни его не изучали и не могли знать. Казалось бы, веское доказательство. Но профессор лингвистики Питсбургского университета Сара Томасон (Sarah G. Thomason) проанализировала случаи, описанные Стивенсоном, с лингвистической точки зрения и пришла к выводу, что о серьезной речи на неизвестном языке говорить не приходится[732]. Гипнотерапевты, проводившие сеанс, не владели языком, на котором якобы говорил человек, вспоминающий свою прошлую жизнь. Вывод о знании языка делался на основании того, что он звучит вроде бы верно. Но чтобы утверждать, что человек знает какой-либо язык, необходимо, чтобы он воспроизводил набор слов на этом языке и чтобы слова составлялись в осмысленные предложения, а словарный запас не мог быть почерпнутым из потока образов массовой культуры. По мнению Томасон, случаи, описанные Стивенсоном, не являются обманом, но и не выдерживают серьезной критической проверки, так как ни один из экспериментируемых не смог удовлетворить вышеозначенным критериям.

Это не единственное возражение против работы Стивенсона. Роберт Бейкер в книге «Скрытые воспоминания: Голоса и видения изнутри»[733] анализирует сам процесс гипноза на предмет научной достоверности его как процедуры. Так, под гипнозом люди часто рассказывали о своих прошлых жизнях в Индии, Древнем Риме, на иных планетах и т. п., но сам процесс гипноза расслабляет функции мозга, и реальные воспоминания человека о самом себе здесь с легкостью могут смешаться с картинами из той же массовой культуры (фильмами, книгами, картинами), которые могут некритично быть приняты за собственные воспоминания, в особенности если гипнотизер задает верные наводящие вопросы[734]. Поэтому говорить о научной аккуратности, тем более бесспорности такого метода и результатов, полученных в ходе его применения, не приходится.

Подобных вопросов к экспериментам Стивенсона немало. Есть и конкретно выявленные случаи подлога, правда не со стороны Стивенсона, а со стороны семей, в которых проводилось исследование. Стивенсон рассказывает историю Сунила Датт Саксены (Sunil Dutt Saxena), родившегося в бедной североиндийской семье. Начиная с трех лет он стал рассказывать о своей прошлой жизни в богатой семье, жившей в 56 километрах от того места, где он родился три года назад. Сунил отказывался заниматься работой по дому, говоря, что никогда в прошлой жизни не делал ничего подобного. Эти описания нашли детальное подтверждение в жизни недавно умершего Сета Шри Кришны (Seth Sri Krishna), домохозяина из состоятельной семьи, жившего в том городе, о котором рассказывал Сунил, и умершего в возрасте 60 лет. Стивенсон приводит эту историю как достоверное подтверждение реальности опыта реинкарнации. Тогда как другие исследователи, проверившие факты, пришли к противоположным выводам. Вот как пишет об этом Ян Вильсон (Ian Wilson):

В Индии или на Шри-Ланке бедные семьи могут много приобрести и мало что потерять, если представят своих детей реинкарнациями недавно умерших членов богатых семей. Если богатая семья будет убеждена в реальности последнего и в том, что их несчастный родственник продолжает страдать в своем новом воплощении, то они постараются сделать что-нибудь, чтобы улучшить его состояние, а вместе с ним и состояние всей его новой семьи[735].

От местного доктора Стивенсон получил информацию о том, что семья Сунила могла узнать все подробности жизни Сета от близкого знакомого семьи последнего. Но Стивенсон не включил эту информацию в свою книгу, тем самым придав фактам желательный смысл[736].

Таких возражений немало и к другим примерам паранормального, разбираемым Джеффри Крайплом (например, к уфологическим сочинениям Жака Валле), но, к сожалению, все эти вопросы остаются за рамками работ американского исследователя. Все это заставляет критика остаться со своими вопросами, на которые он не получает ответов. Ведь теория Крайпла во многом покоится на идее научного исследования паранормального, а научным оно может быть признано лишь тогда, когда отвергнуты или хотя бы беспристрастно и гласно рассмотрены альтернативные подходы к их объяснению.

Возможно, такая некритичность в подборе материала является следствием личной заинтересованности Крайпла в утверждении реальности паранормального опыта. Он неоднократно заявлял, что и сам испытал подобный опыт, а следовательно, верит в его реальность и понимает тех, кто пережил что-то сходное. Значит, для него важно подбирать именно те