Пробуждение воздуха - Элис Кова

Королевская семья сидела на своих тронах. Принц Болдэйр озадаченно нахмурился. Император снова стукнул своим посохом, но Валла едва расслышала это, когда ее глаза встретились с глазами Алдрика, на его лице застыло страдальческое выражение, и он быстро отвел взгляд, когда увидел ее пристальный взгляд. Желудок Валлы перевернулся вверх тормашками.

- Валла Ярл.- Император встал. - После долгих размышлений и анализа доказательств, - Валла заметила, что он мельком взглянул на своего старшего сына, - этот Высокий суд вынес вердикт. Избранный глава?”

Эгмун встал. Он держал перед собой большой кусок пергамента и читал с него.

- Валла Ярл, в этот день, двести тридцать четыре года спустя после рождения первого Соляриса, ты была осуждена за свои преступления против народа великой империи Солярис.”

Она переминалась с ноги на ногу, заставляя себя держать руки по швам.

- За преступление безрассудства мы признали тебя виновной.”

Валла резко выдохнула через нос.

- Мы признали тебя виновной в преступлении, связанном с угрозой жизни и здоровью.”

Она схватилась за края своего холщового мешка.

- За преступление подражания знати мы признали тебя виновной.”

Валла искоса взглянула на Болдэйра. Очевидно, он не очень-то старался оправдать свою роль в этом конкретном нападении.

- За преступление публичного разрушения мы признали тебя виновной.”

У нее закружилась голова.

Эгмун продолжал читать, а они смотрели на нее сверху вниз.

- За преступление ереси мы признали тебя невиновной.”

Это было только начало.

- За убийство мы признали тебя невиновной.”

Она вцепилась в решетку и медленно вздохнула.

- За преступление измены, - глаза Эгмуна на мгновение остановились на ней. - Мы признали тебя невиновной.”

Валла прижалась лбом к прохладному железу своей клетки. Она хотела почувствовать облегчение, но что-то в боли в глазах Алдрика предупреждало ее об обратном.

- Чтобы искупить ваши преступления, Сенат и народ хотят, чтобы ты была призвана в армию и применила свои способности к войне на севере.”

Валла моргнула. Они делали ее солдатом. Она ничего не понимала в драках; послать ее туда было равносильно смертному приговору. Ее глаза расширились - вот в чем дело. В любом случае они победят. Если она добьется успеха, они будут претендовать на славу, или северяне убьют ее ради них.

- Ты считаешься собственностью империи на оставшееся время войны и будешь отправлен на фронт через неделю, - продолжал Эгмун.

- Я ничего не знаю о сражении, - кротко сказала она.

Главный избранник медленно посмотрел на нее.

- Мы были уверены, что твои способности особенные, не сравнимые ни с чем. Если это так, то я уверен, что ты быстро научишься, - усмехнулся Эдмунд.

Валла в отчаянии огляделась; Алдрик вцепился в свое кресло так сильно, что у него задрожали руки.

- Если тебя уличат в неподчинении императорскому приказу, участии в какой-либо изменнической деятельности или бегстве от своих обязанностей, ты будешь предана смерти праведным огнем предводителя Черного Легиона … - Эгмун помолчал, мрачно усмехнувшись в ее сторону. - …наследным принцем Алдриком.”

У нее отвисла челюсть, и она отчаянно оглянулась.

Его лицо не изменилось. Валла повернулась к принцу Болдэйру, который сердито посмотрел на брата. Она повернулась к другим сенаторам, но неудивительно, что там было мало любви.

- Такова воля Сената от имени всего народа.- Эгмун свернул пергамент и начал спускаться по ступеням Сената. Его шаги отдавались эхом, словно удары молота по ее мозгу.

Валла словно оцепенела: ее не приговорили к смерти, но с тем же успехом могли бы и убить.

Когда Эгмун был уже на полпути к императору, направляясь к имперскому помосту, она позволила себе взглянуть на Алдрика. Он поерзал на стуле и на короткое мгновение положил руку на бедро. Его послание было ясным.

Несмотря ни на что, он не мог убить ее из-за этой связи.

Этот приказ был так же опасен для него, как и для нее. Она не была уверена, была ли она рада или мучилась, зная, куда это его привело. Если ему прикажут убить ее, а он откажется, Валла не сомневалась, что эти самые сенаторы обратят все против него. Валла вцепилась в прутья решетки и едва сдержала крик. Они не знали истинной серьезности того, что сделали.

Эгмун передал пергамент императору и медленно вернулся на свое место.

- Валла Ярл, перед светом матери я выслушал твои преступления, твои показания и волю народа в твоей судьбе. Я считаю это справедливым наказанием за те преступления, которые вы совершили против Империи.- Слуга принес маленькую чашу с горячим воском и большую металлическую печать на блюде. Император капнул расплавленной жидкостью на пергамент и прижал свою печать к бумаге, которая хранила ее будущее.

- Так было написано, так и будет.”

- Стража, верните ее во дворец через башню, - сказал Эгмун с радостной усмешкой.

Валлу увели Крейг и Дэниел. У нее даже не было возможности еще раз увидеть Алдрика. Вместо того чтобы вернуться в ее камеру, они начали подниматься вверх.

Они поднялись по внутреннему коридору, камни стен и пола медленно полировались и тщательно укладывались. Факелы, расставленные вдоль стен, стали попадаться все чаще, и в коридоре стало больше света, чем темноты. После ряда дверей они достигли арки, которая вела в большой зал. Какая-то девушка ждала, сложив перед собой руки.

- Ларель?- Валла моргнула.

Западная женщина слабо улыбнулась, повернувшись к Крейгу и Дэниелу.

- Я заберу ее отсюда. Я сопровождаю ее в башню, - сообщила Ларель спутникам Валлы.

Они дружно закивали.

- Тогда мы оставим ее вам, - сказал Крейг.

Валла обернулась.

- Спасибо вам за вашу доброту, - искренне сказала она.

- Будьте осторожны, Мисс Ветроход, - добавил Дэниел с грустной, но искренней улыбкой. - Может быть, увидимся на марше?”

- А ты там будешь?- Спросила Валла, когда Ларель нежно взяла ее за руку.

- Обязательно, - кивнул Крейг.

Валла открыла рот, но времени на дальнейшие объяснения у нее не было. Она еще раз одобрительно кивнула своим стражникам, прежде чем позволить Ларель увести ее. Никогда еще в своей жизни Валла не была так готова к отъезду. От такого вердикта у нее все еще кружилась голова.

Ларель тихо и ловко провела ее по коридорам замка. Они петляли между главными залами и маленькими боковыми проходами, избегая людей. В конце концов, они подошли к большой картине отца. Он прислонился к куче щебня, вожделея далекую