Творения. Том II - Ефрем Сирин

когда блаженная жена, ожидая получить от пророка в награду за благостыню страннолюбия благословение, увидела, что сын ее умер, и получила она то, что было для нее болезненнее всего, – смерть сына, в ком надеялась она иметь утешение в жизни; сына лишилась она, по пришествии пророка. Тогда какая была пророку скорбь! Какое оскудение сил! Женщина требует у него сына своего, и связавший облака сам приведен в тесное положение этой женщиной, требующей сына. Поэтому, не находя от нее покоя, трижды обнимает отрока, полагая свои уста на устах его, и после усиленной молитвы к Богу отдает отрока матери, воскресив его из мертвых, потому что содейственниками его были пост и нестяжательность. Видите, братия, силу нестяжательности и воздержания, как они разрешили смертные узы, даровали жизнь отроку, спасли пророка от искушений и опасностей, сделали, что на огненной колеснице востек он к Владыке, не поврежденный огнем. Поскольку жизнь его орошалась воздержанием, чистотой и Божией благодатью, то, по причине этих и прочих добродетелей, находясь еще во плоти, жительствовал он с бесплотными Ангелами. Так и мы постараемся приобрести богатое стяжание[123] – воздержание и нестяжательность, да и нас представит Бог из жизни тленной в жизнь нетленную и вечную.

Пророк Иеремия был освящен еще в матерней утробе, потому что Бог сказал ему: Прежде неже Мне создати тя во чреве, познах тя, и прежде неже изыти тебе из ложесн, освятих тя (Иер. 1, 5). Бог дал ему власть искоренять и разорять, губить и разрушать, а также созидать и насаждать (Иер. 1, 10); и вот открывается, что и при всем этом не без скорбей провел он настоящую жизнь; можно даже сказать, что никто другой не проводил жизнь столь горестную и скорбную, из-за чего и написал он такую книгу плача. И если нужно будет в сокрушении сердца поучиться, как жить благоугодно Богу, то обязаны и мы его жизни подражать, и ее в себе изобразить, потому что этот блаженный приобрел великое смиренномудрие и любовь к Богу и ближнему. У кого же достанет сил взойти до такой обширности добродетелей и достойным образом описать это? Его вера препобедила и природу человеческую, потому что отрекся он от всякой славы. И то смирение Господа, которое показал Он ради нас, грешных, нас ради обнища богат сый (2 Кор. 8, 9), когда Он, Господь и Бог всяческих, благоволил приять зрак раба; сидящий на Херувимах и непрестанно славословимый всем Ангельским и Архангельским воинством пожил с человеками, – это самое смирение предуказал нам Иеремия, выразив его не словами только, но и делами. Когда Бог вручил ему пророческий сан, тогда сказал он: Господи, се, не вем глаголати, яко отрок аз есмь (Иер. 1, 6), почитая себя недостойным пророческого сана, потому что не от труда уклонялся, но предан был смиренномудрию. Поэтому Бог, на слова его: не вем глаголати, яко отрок аз есмь, приемля его смиренномудрие и возбуждая к большему усердию, сказал: Не глаголи, яко отрок аз есмь, ибо ко всем, к нимже послю тя, пойдеши (Иер. 1, 7). И этот благословенный, столь послушный Богу, ни одного часа не провел на земле без искушений и опасностей, но всегда скорбел, видя, что возлюбленные им живут так безнаказанно, уклонились от Бога, сотворившего их, и говорят ему: Да не пророчествуеши о имени Господни (Иер. 11, 21). И, терпя от них тысячи скорбей, Иеремия не помнил на них зла и не переставал молиться и просить Бога о спасении их, поэтому Бог говорит ему: Ты же не молися о людех сих и не проси еже помилованым быти им (Иер. 7, 16). Такого-то блаженного, так молившегося, влекли, чтобы свергнуть стремглав[124] и разбросать мозг его; и кроме этого, стремглав бросили его в тинистый ров, чтобы сокрушить жизнь его. И все это терпел он, по упованию на Бога, нимало не давая покоя плоти и ничего не приобретя себе на земле, ибо повелено было ему Богом приобрести льняной чресленник[125], но и тот принужден был скрыть в расселине у Евфрата, а потом взять его оттуда уже согнившим, в означение расслабления крепких во Израиле. Возлагали на него также деревянные клади, и всякую скорбь принужден был терпеть он в чаянии вечных благ.

Но чтобы не писать многого нам, которые не в состоянии сказать о святых что-либо достойное их, обойду молчанием все прочее. Ибо все святые испытывались этими борениями, все время жизни своей проводя в искушениях. Пророк Исаия провел трехлетнее время нагим и необутым. Этот великий провозвестник Спасителева домостроительства, сподобившийся узреть Владыку над Херувимами, благовествовавший нам оставление грехов наших ради бессмертной Плоти Владыки Христа со всяким смиренномудрием говорит: О, окаянный аз, яко умилихся… нечисты устне имый, посреде людий нечистыя устне имущих аз живу: и Царя Господа Саваофа видех очима моима (Ис. 6, 5). Поэтому Бог, видя его смиренномудрие, показал ему силу страшных таин: И послан бысть ко мне, – говорит он, – един от Серафимов… имяше угль горящь, егоже клещами взят от алтаря, и прикоснуся устнам моим и рече: се, прикоснуся сие устнам твоим, и отымет… от тебя… грехи твоя (Ис. 6, 7). Итак, посмотрим, видел ли покой в мире сем и этот славный муж, сподобившийся видеть неизследное[126], и не провел ли он все время жизни своей в опасностях и искушениях? Но ходивший нагим и не обутым, и перепиленный деревянной пилой, – какое упокоение мог видеть он в настоящей жизни? Претерпел же это, чтобы достигнуть беспечальной и безболезненной жизни, каковой провозвещал он жизнь будущую, откуда отбеже болезнь и печаль и воздыхание (Ис. 35, 10). И, здесь охотно претерпев печали и огорчения, достиг он безболезненной и беспечальной жизни.

Что же сказал бы иной о живших после него? Даниил, проводивший время в постах и молитвах, за эти добродетели и за страшные истолкования сна, ввергнут был в ров львиный, и понес тысячи бедствий ради уготованного на небесах блаженства, поэтому и узрел будущий Суд. Зрях, – говорит он, – дондеже престолы поставишася, и Ветхий денми седе, и одежда Его бела аки снег, и власи главы Его аки волна чиста, престол Его пламень огнен, колеса Его огнь палящь. Река огненна течаше исходящи пред