Син'Дорай - Сергей Александрович Малышонок

– О, Учитель, когда вы говорите на тролльем наречии — это совсем не скучно! – нагло оскалившись во все тридцать два зуба, "успокоил" меня принц.

– Да-да, я знаю, как вам это нравится. Вот заодно и посмотрим, как ты и будущий лорд Стродт запомнили материал. Учти, меня не устроит, если и в этот раз при переводе ответа воображаемого пленного о том, куда его соплеменники увели захваченных людей, вы перепутаете юг с востоком.

– Не переживайте об этом, Учитель, эту тему я хорошо выучил! – поспешил заверить меня парень.

– Вот и проверим. А пока поднимай меч и продолжим...

Минуло ещё полгода.

Парнокопытный яростно бился в магических путах, в припадке неистовства уже сломав себе несколько костей собственными же мышечными усилиями. Конские бока покрывал слой вспенившегося серого пота, шерсть вздыбилась, а горло то и дело сводило судорогой от шумного, прерывистого дыхания. Его налитые кровью глаза источали слабое красное сияние, совсем как то, что было свойственно колдунам орков Первой Орды, и, к прискорбию, это был единственный положительный момент в итоге эксперимента.

– Ещё пара минут — и его сердце не выдержит, – спокойно прокомментировал Иллидан нашу очередную неудачу.

– И по-прежнему никакого улучшения, – согласился я, скосив взгляд на кристалл, куда ритуальный узор записывал все данные о состоянии духовной и физической составляющих подопытного с самого начала эксперимента.

– Кентавры — не лучший материал для опытов, – резким движением руки Охотник на демонов прервал мучения сошедшего с ума дикаря, исторгнув его душу из тела в тут же воплощённый Камень Душ. – Кровь Кенариуса и владычицы каменных элементалей делает их урождёнными монстрами Азерота. Сама природа этих искажённых тварей отвергает попытки сроднить их с демоническими энергиями.

– Мы это уже обсуждали, – извлекаю кристалл из постамента и копирую его для себя. – Такая непереносимость — именно то, что нам нужно. Все патологии и огрехи видны сразу — не нужно терять время на долгое наблюдение за подопытными.

– Как сказать, – хмыкнул мой друг, получив в руки свой экземпляр кристалла с информацией. – Я бы уже не отказался понаблюдать хоть за одним подопытным с положительной тенденцией, хоть бы она и была временной.

– Я бы тоже, но это будет пустой тратой времени и ресурсов.

Долговременную боевую трансформацию мы давно доработали, но вслед за ней открылась и много более глубокая и перспективная тема контролируемой гибридизации души с последующей перестройкой организма. Как провести этот процесс разово, через поглощение конкретной сущности, я знал и так, но вот над массовой методикой, не требующей уникальных катализаторов реакции, вроде сердец лоа или крови могучего демона, мы как раз и работали. В Легионе такие методики были, и мой народ кое-что о них успел узнать, но там — в неслучившемся будущем — наши работы крайне затруднялись наличием союзников. И ладно бы проблема была только в Наару, дренеях и Альянсе в целом, но и в Орде хватало тех, кому идеи таких исследований очень не нравились, начиная с самого Тралла и заканчивая всякими тауренами. И это я ещё не вспоминаю про Лиадрин, буквально продавшую свою родину светлым пожирателям душ и в очередной раз напомнившую, что предатели могут найтись даже среди самых, на первый взгляд, надёжных. В итоге, до конца работы "там" так и не довели, но здесь и сейчас всё было иначе.

Несмотря на то, что мы с Иллиданом не могли заменить собой несколько десятков Магистров, дело двигалось. Первые пойманные для этих целей кентавры умирали, не пройдя и половины процесса вливания в себя Скверны, а сейчас жили, иной раз, по тридцать минут, только после этого погибая от разрыва сердца. Прогресс в методе насыщения силой до критического значения, после которого начиналось изменение души и тела, позволял надеяться, что хотя бы ко Второй Войне мы найдём способ сделать эльфов самодостаточными и уже полноценно бессмертными, не повредив при этом ни разум, ни физическое тело.

– А я, пожалуй, прогуляюсь в Танарис, – продолжил мысль Иллидан. – Как-то надоела мне вонь шерсти и степные стойбища.

– Как знаешь, может быть, и правда стоит посмотреть на то, как будет вести себя организм троллей, – идея мне не слишком нравилась, ведь очевидно, что с ними будет проще и какие-то недоработки с нашей стороны могут просто не вскрыться, но раз уж Охотник всё для себя решил, было проще согласиться, чем переупрямить.

– Заодно взгляну на врата Ульдума, о которых ты рассказывал. Любопытно будет посмотреть на ту вязь защитных чар титанов, что даже ты не смог взломать, – усмехнулся древний эльф.

– Можешь продолжать мне не верить, но я и не пытался, – привычно проворчал я, хоть и понимал, что мои слова совершенно не убедительны, но от этого они не переставали быть правдой.

В ответ Иллидан вновь усмехнулся и скептически приподнял бровь под повязкой. Ну да, после того, как он узнал, что я едва ли не в каждую щель залезал с целью поживиться чем-нибудь эдаким, вариант, где я беру и пропускаю целую сокровищницу, сокрытую за огромными и хорошо зачарованными Вратами, смотрелся действительно подозрительно. Но на тот момент нам действительно было не до того!

В то время как раз начала готовиться операция по захвату Тёмного Портала, и мне, как и всему Кель'Таласу, было совершенно не до очередной древней библиотеки титанов. Ничего по-настоящему полезного для ведущейся войны и восстановления королевства в этих библиотеках не содержалось, о чём как раз наглядно свидетельствовал Ульдаман, преодоление защитных систем которого было отнюдь не самыми лучшими моментами в моей жизни. Тратить же и без того не самые обширные ресурсы и силы на организацию экспедиции в пустыню и взлом нового комплекса титанов никому в Орде было не интересно. Альянс придерживался той же позиции, так что, в кои-то веки, в политике возобладал разум и никто не стал устраивать войнушку ради утоления любопытства мелкой кучки историков.

Однако несмотря на то, что всё это я Иллидану объяснил, он почему-то решил, что отказаться от возможного источника знаний меня заставило именно непреодолимое препятствие защитных чар, а не другие дела и интересы. Вспоминая свою биографию, я понимал, что данное убеждение не