Из истории греческой интеллигенции эллинистического времени - Татьяна Васильевна Блаватская

420

В. П. Зубов справедливо подчеркнул, что учение Аристотеля о различных формах государства имело своей целью определить лучший при данных конкретных условиях государственный строй, но в отличие от утопических построений Платона Аристотель исходил из реальной действительности. См.: Зубов В. П. Аристотель. М., 1963, с. 44—45.

421

Не имея возможности остановиться на том, как детально дебатировались эти вопросы греческими учеными-философами IV в., мы отсылаем читателя к исследованию: Бергер А. К. Политическая мысль древнегреческой демократии. М., 1966. Особенно важен вывод автора о том, что уже в середине V в. демократическая мысль сосредоточила свое внимание «на теоретическом осознании бурного политического развития, новых форм демократического государства...» (Указ. соч., с. 351). Результаты этой творческой активности проявились во многих областях умственной жизни эллинов.

422

Ксенофонт старается не упустить мельчайших деталей в ведении домашнего хозяйства. Он даже указывает на красоту поставленных в ряд башмаков или кухонных горшков (Xen. Oecon., 8, 19).

423

Можно вполне согласиться с В. Йегером в том, что греческая медицина с самого начала была чисто практическим искусством, которое стало наукой под влиянием философских теорий (Jaeger W. Paideia. В., 1944, II, S. 12—15). Но плодотворность контактов медицины и философии была обусловлена огромным количеством эмпирических знаний, добытых самими медиками благодаря обширной практике во множестве полисов. Недаром греческая философия почерпнула столь много из искусства медицины.

424

Ibid., S. 11-58.

425

Xen. Oecon., 7, 37—38.

426

Hippocr., Praecepta, 12.

427

Polyb., XII, 25 d.

428

Уже давно медики нового времени отмечали исключительную точность Фукидида при описании эпидемии чумы в Афинах (Thuc., II, 47—54), что говорит о большом интересе и самого автора, и его читателей к медицинской стороне происходивших событий. На это вновь обратил внимание Л. Коун-Хэфт (Cohn-Haft L. The Public Physicians..., p. 15). Поэтому можно сказать, что интерес образованной публики к медицине имел в эпоху эллинизма многовековую традицию.

429

Xen. Mem., IV, 2, 10.

430

Hedylus. Epigr. — In: Epigrammatum anthologia Palatina/Ed. Fr. Diibner et Ε. Cougny, II. P., 1872, p. 307, № 123.

431

Reinach S. Medicus, p. 1676. Это положение осталось незыблемым до последнего времени (Cohn-Haft L. The Public Physicians..., p. 17, 56).

432

Каждая местная школа медиков прославляла своих бывших питомцев, достигших широкого признания.

433

Речи афинских ораторов IV в. показывают, как оживленно дискутировался вопрос о моральном облике некоторых соискателей выборных государственных постов.

434

Plato. Politicus, 298—299.

435

Plato. Leg., 865b; 933d.

436

Antiph., III, p. 127. У Антифонта речь идет об убийстве в результате побоев. Пострадавший, видимо, был в таком безнадежном состоянии, что призванный к нему врач «в силу закона» был свободен от ответственности за летальный исход. Весьма ценное свидетельство оратора, обращавшегося в своих тетралогиях к событиям из повседневной жизни, а не к вымышленным темам, как делали римские риторы (Blass F. Die Attische Beredsamkeit. Leipzig, 1887, I, S. 149—151), было неправильно, как нам кажется, истолковано С. Рейнаком. Последний считает, что приведенное место у Антифонта формально подтверждает безответственность врачей во время лекарской практики (Reinach S. Medicus, p. 1676). Но весь контекст речи показывает, что упомянутый Антифонтом закон освобождал врачей от обвинения в убийстве пациентов, уже доставленных медикам в неизлечимом состоянии.

437

Hippocr., Lex, 1.

438

Напомним, что автор этого произведения неизвестен, так же как и точное время его жизни. Видимо, сочинение было составлено в IV—III вв. См.: Гиппократ. Избранные книги, с. 91— комментарий В. П. Карпова.

439

Rostovtzeff Μ. SEHHW, p. 1650, п. 47; Diog. Laert., VII, 186; Plut. Alex., LXXII.

440

Платон кратко упоминает о тяжелых последствиях адоксии для семьи осужденного.

441

Plato. Phaed., 82 с. Примечательно, что Платон перед адоксией называет такое тяжкое наказание, как атимия — лишение гражданских прав. Естественно предположить, что и адоксия была суровым возмездием.

442

Это предположение можно высказать потому, что понятие адоксии несомненно отнимало какую-то часть гражданских добродетелей, обязательных для всякого полноценного члена полисного общества.

443

Какой бы орган полисного управления ни принимал решение об адоксии лекаря, оно подлежало публичному извещению. Это делало имя виновного лекаря известным далеко за пределами того полиса, в котором он практиковал.

444

Syll.3, N 335. Большое сходство с этим текстом обнаруживает фрагментированная надпись от 337/0 г., также найденная в афинском Асклепиейоне (Hubbe R. О. Decrees from the Precinct of Asklepios at Athens. — Hesperia, 1959, v. 28, p. 169—171). Издатель, соединивший опубликованные ранее тексты IG, II2, Ν 304 и 604, не уверен, можно ли считать чествуемых лиц врачами, соглашаясь в этом с Л. Коун-Хэфтом (Cohn-Haft L. The Public Physicians..., p. 76—77, № 2). Однако нам представляется, что текстуальные аналогии с псефисмой Фидия столь велики, что можно с уверенностью отнести постановление от 337/6 г. к числу документов, посвященных врачам.

445

Л. Коун-Хэфт справедливо ответил, что с точки зрения врача почетный декрет был официальным документом, свидетельствующим о его апробированной квалификации (Cohn-Haft L. The Public Physicians..., p. 66).

446

Псефисма Гифия весьма красноречиво рисует напряженные отношения между широкими слоями городского населения и правившей знатью. Постановление демоса восхваляет Дамиада за искусство целителя и за то, что он равно внимательно лечил бедных и богатых, рабов и свободных (в тексте рабы упомянуты перед свободными — явное следствие популярности стоических учений о равенстве людей!), а в тяжелое для города время предложил работать бесплатно в течение полугодия, остающегося до конца контракта. Совершенно очевидно, что Дамиад, которого гифиаты именовали «служителем Асклепия», руководствовался