Век Вольтера - Уильям Джеймс Дюрант

В чем его заслуга? Он создал реалистический роман нравов; он описал жизнь английских средних классов ярче, чем это сделал любой историк; его книги открыли целый мир. Он не добился такого успеха у высших классов; там, как и Ричардсону, ему пришлось довольствоваться взглядом со стороны. Он знал тело жизни своей страны лучше, чем ее душу, а тело любви — лучше, чем ее дух; более тонкие и деликатные элементы английского характера ускользали от него. Тем не менее, он оставил свой след в творчестве Смоллетта, Стерна, Диккенса и Теккерея; он был отцом всех этих писателей.

Смоллетт недолюбливал его, ведь они соперничали за одни и те же аплодисменты. Младший был шотландцем, соглашавшимся с Хьюмом в сожалении о том, что Англия преграждает путь во Францию. Его дед, однако, активно выступал за парламентский союз с Англией (1707) и был членом объединенного парламента. Его отец умер, когда Тобиасу было два года, но семья финансировала образование мальчика в Думбартонской грамматической школе и Университете Глазго, где он прошел курс доврачебной подготовки. Вместо того чтобы завершить работу над дипломом, он поддался заразе авторства и помчался в Лондон к Гаррику с никчемной трагедией; Гаррик ее отверг. Немного поголодав, Тобиас записался помощником хирурга на линкор «Камберленд» и отправился с ним (1740) на войну за ухо Дженкинса. Он участвовал в неудачной атаке на Картахену у колумбийского побережья. На Ямайке он оставил службу; там он встретил Нэнси Ласеллес, на которой женился вскоре после своего возвращения (1744) в Англию. Он снял дом на Даунинг-стрит и занялся хирургической практикой; но желание писать было слишком велико для него, а его опыт службы на флоте требовал хотя бы одного сольного концерта. Поэтому в 1748 году он опубликовал самый известный из своих романов.

Приключения Родерика Рэндома» — это старый пикарескный роман с событиями, нанизанными на персонаж, который Смолетт признавал не в долгу перед Филдингом, а во многом перед Сервантесом и Лесажем. Его больше интересовали люди и поступки, чем книги и слова; он насытил свою историю происшествиями, придал ей запах отбросов и цвет крови, а также наполнил ее персонажами с яркой индивидуальностью и буйной речью. Это один из первых и лучших из тысячи английских морских романов. Но прежде чем попасть на флот, Родерик, как и его создатель, знакомится с английскими трактирами и лондонскими нравами. Чего мы только не упустили, не путешествуя в каретах XVIII века и не поселившись в этих трактирах! Такая галерея конфликтующих эго, разлагающихся солдат, сутенеров и публичных домов, торговцев, таскающих свои свертки и прячущих деньги, мужчин, переворачивающих горшки в поисках не той кровати, женщин, вопящих об изнасиловании и утихомириваемых монетами, всех бедных душ, притворяющихся величественными, и всех ругающихся. Мисс Дженни называет торговца «старым стопроцентным блудником!» и спрашивает капитана: «Черт бы вас побрал, сэр, кто вы такой? Кто сделал вас капитаном, вы, жалкий, скребущий траншеи, сутенерский бигуди? Смерть! Армия дошла до того, что такие, как ты, получают комиссионные». 102

В Лондоне Родерик (который здесь = Смоллетт) становится «подмастерьем аптекаря» — помощником аптекаря. Он избегает брака, обнаружив свою суженую в постели с другим мужчиной. «Небеса дали мне терпение и присутствие духа, чтобы немедленно удалиться, и я тысячу раз поблагодарил звезды за счастливое открытие, благодаря которому я решил извлечь для себя такую выгоду, что на будущее отказался от всяких мыслей о браке». 103 Он довольствуется промискуитетом, изучает пути и беды уличных проституток, лечит их инфекции, обличает шарлатанов, которые их обманывают, и отмечает, что проститутка, «хотя на нее часто жалуются как на помеху, все же спасается благодаря с судебными органами, которым она и все ее работники ежеквартально платят взносы за защиту». 104

Ошибочно обвиненный в краже, он теряет работу и впадает в такую нищету, что «не видел иного выхода, кроме армии и флота». От мук решения его спасает банда журналистов, которая вырубает его без сознания и тащит на борт «Грома». Он принимает свою судьбу и становится помощником хирурга. Только после дня, проведенного в море, он понимает, что капитан Оакум — полубезумный грубиян, который ради экономии держит больных матросов на работе, пока они не умрут. Родерик сражается в Картахене, терпит кораблекрушение, плывет на берег Ямайки, становится лакеем у старой захудалой поэтессы, «влюбляется» в ее племянницу Нарциссу и «питает надежды когда-нибудь насладиться этим милым созданием». 105 И вот повествование продолжается, затаив дыхание, в абзацах длиной в три страницы, на языке простом, энергичном и нецензурном. В Лондоне Родерик заводит новых эксцентричных друзей, среди которых мисс Мелинда Гусетрап и мисс Бидди Грипвелл. Затем в Бат, с новыми сценами в карете; там он встречает милую Нарциссу, завоевывает ее любовь, теряет ее, сражается на дуэли…. Он снова поступает на флот хирургом, плывет в Гвинею (где его капитан «покупает» четыреста рабов, чтобы продать их в Парагвае «с большой выгодой»), снова на Ямайку, где находит своего давно потерянного, теперь уже состоятельного отца; снова в Европу; снова к Нарциссе; женитьба; снова в Шотландию и отцовское имение; Нарцисса «начинает необыкновенно округляться в талии». Что касается Родерика,

Если и существует на земле настоящее счастье, то я наслаждаюсь им. Бурные порывы моей страсти теперь улеглись и смягчились, превратившись в нежность и спокойствие любви, укоренившиеся благодаря той тесной связи и взаимообмену сердец, которые не может породить ничто, кроме добродетельного брака.

Родерик Рэндом хорошо продавался. Смолетт настоял на публикации своей пьесы «Регицид» с предисловием об уничтожении тех, кто ее отверг; на протяжении всей своей карьеры он давал своему нраву карт-бланш на то, чтобы наживать врагов. В 1750 году он отправился в Абердин и получил степень по медицине; но его личность помешала его практике, и он снова погрузился в литературу. В 1751 году он выпустил «Приключения Перегрина Пикля»; здесь, как и в «Рэндоме», название приглашает читателя к кругу захватывающих происшествий в бродячей жизни; но теперь Смоллетт задел жилы соленого юмора в своем самом успешном персонаже. Коммодор Траннион описан как «очень странный джентльмен»; в свое время он был «великим