Непокобелимый - Кицунэ Миято

Красное солнце у самой земли

Свой завершает рейд,

На пылающий Лондон

Падает тень.

— Перемен требуют наши сердца!

Перемен требуют наши глаза!

В каждом взгляде я вижу желанье подняться с колен.

Перемен! Мы ждём перемен! — запела вышедшая Муфальда, подхватив. Это была и её любимая песня.

Почти весь «репертуар» Сириуса Блэка разошёлся не только по Хогвартсу, но и по казарме будущих авроров. Песня про перемены была любимой, несмотря на то, что, если задуматься, сам текст был несколько вызывающим.

— «Люмоса» свет, словно нас нет,

Мир замедляет бег…

Нет мыслей о том, что мы слишком юны…

Нам всем отправлен волшебный конверт

Там был чудесный герб,

Оказалось, то было

Знамя войны, — продолжил Сириус, продолжая смотреть на Питера.

Перемен требуют наши сердца!

Перемен требуют наши глаза!

В каждом взгляде я вижу желанье подняться с колен.

Перемен! Мы ждём перемен!

Стройся в ряды и жди беды

От командиров ты,

Знаю: жутко и страшно что-то менять.

Нас разделили для этой вражды

И предали мечты,

А гроссмейстеры нами

Будут играть.

Перемен требуют наши сердца!

Перемен требуют наши глаза!

В каждом взгляде я вижу желанье подняться с колен.

Перемен! Мы ждём перемен!*

— Я, вообще-то, не только к тебе, Пит, но и к твоей маме: вспомнил, что ты говорил о том, кем она работает, — снова улыбнулся Сириус, отложив гитару и развеяв трансфигурацию. — И, кстати, поздравляю: миссис Петтигрю уже рассказала, что ты решил жениться. Я думал, что ты чуть пораньше освободишься, прости, что без предупреждения, но так вышло.

— Ага, — кивнул Питер и сделал знак Муфальде. Они вместе с матерью вышли из кухни, организуя ужин. По всей видимости, Сириус пришёл не с пустыми руками, так как денег на такой здоровый копчёный окорок у них точно не было.

— Я уже начал говорить миссис Петтигрю, что хотел бы... э… предложить ей работу, — сказал Сириус. — У нас настоящий завал в библиотеке, нужно составить списки, возможно, даже копии книг, которые против копирования защищены чарами, а писать пером… Тем более, что зачарованное не работает, я пробовал уже. Да и потом почерк разбирать… Вот я и подумал о печатной машинке и о стенографии… А потом вспомнил, что ты говорил о том, что твоя мама как раз работает стенографисткой на каком-то маггловском предприятии. Нанять маггла нельзя: дом не пропустит, нужна волшебница с такими способностями… Работа сложная и конфиденциальная, придётся дать обеты, поэтому и оплату за неё я предлагаю двенадцать галлеонов в неделю.

— А на какой срок? — осторожно спросила мать Питера.

У него самого перехватило дыхание от цифры, озвученной Блэком. Столько не получал и инспектор Аврората.

— Э… Пока не знаю. Но библиотека большая, — смутился Сириус. — Возможно, пару месяцев. Боюсь, что вам придётся с вашей работы уволиться из-за этого, так как одним отпуском точно не обойтись…

— Я понимаю, — кивнула мать Питера. — Я согласна, мистер Блэк.

— Ой, зовите меня Сириус, — ещё сильней смутился Блэк. — Вы меня на самом деле выручите, если согласитесь поработать в библиотеке.

— Когда приступать?

— Думаю, вам надо дать пару дней, чтобы разобраться со своей работой, верно? Так что я буду держать связь с Питом через своего почтового ворона, — ответил Сириус.

В предложении Блэка не было ничего такого: ни постыдного, ни покровительственного. Ему нужна была помощь, и Сириус стал искать её среди тех людей, которым он доверял. При этом оплата, если учесть секретность и относительную кратковременность работ, была вполне достойная, не было ощущения ни подачки,