Двуликие - Анна Шнайдер

— Нет. Я просто увидела не очень хороший сон и решила пойти поговорить с Эмирин, но…

— С мамой? — удивилась Дин, и Шайна вздрогнула, услышав слово «мама».

— Угу. Но в коридоре я встретила магистра Дарха и до ректора так и не дошла.

— О чём же вы с ним говорили? — поинтересовался Дамир.

— Давайте не сейчас, пожалуйста, — ответила Шайна, поморщившись. — Позже я всё расскажу, но… не сейчас.

Наследник и Рональдин непроизвольно переглянулись, но кивнули. Это было вполне в характере Шайны. Сначала ей нужно созреть.

— А когда у вас всех день рождения? — поинтересовалась Данита за завтраком, и Дамир, сидевший рядом с Шайной, почувствовал, как она напряглась. — У меня летом вот, совсем недавно был.

— У меня тоже летом, — ответил Эван.

— И у меня, — кивнул наследник: по легенде, Мирра родилась на неделю раньше, чем он сам.

— А у меня зимой, — сказала Дин. — В середине, когда мороз сильнее всего.

После её ответа все разом посмотрели на Шайну. Она мрачно молчала, не глядя ни на кого и ковыряясь в своём омлете.

— Шани? — окликнула её Рональдин, и полуэльфийка всё же подняла глаза. — А у тебя когда день рождения?

— Через две недели.

Дамиру стало смешно. Отвечая, Шайна выглядела так, словно её собирались вести на казнь. Удивительно, но она умудрялась быть одновременно мрачной и трогательной. Наследнику даже захотелось её обнять.

— Вот замечательно! — больше всех обрадовалась Данита. — Обязательно надо сходить в город и отпраздновать!

Шайна помрачнела ещё сильнее, хотя секундой ранее казалось — сильнее уже некуда.

— Не…

— Ой, молчи! — принцесса замахала на неё руками так, что уронила салфетницу. — Знаю я, что ты скажешь! Не надо, не хочу… Зато мы хотим! Правда, ребята?

— Правда, — кивнул Эван. Дин выглядела неуверенной, а Дамир решил поддержать Шайну:

— Мне кажется, главное — то, чего хочет именинница. А если она не хочет…

Это стоило сказать хотя бы ради благодарного взгляда Шайны. Наследник знал, что до самой смерти его не забудет.

— Шайна никогда и ничего не хочет, — фыркнула принцесса. — Надо же когда-то начинать! Ну пожалуйста-а-а-а!

Данита молитвенно сложила ручки, Эван засмеялся, а Дин вдруг сказала:

— Шани, я понимаю тебя, но… может быть, в этот раз сделаешь исключение? Ради нас. Мы тебя любим и хотим отпраздновать твой день рождения.

Шайна вздохнула, и Дамир не выдержал — опустил руку и сжал под столом её ладонь.

— Хорошо, — сказала она, и лицо её немного посветлело.

Император Велдон

Он с большим интересом выслушал доклад главы Тайной службы о посещении Коулларом Родосом борделя в компании Шайны Тарс. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, зачем они туда ходили. Но догадываться Велдону не пришлось — у Тайной службы в борделе были свои агенты.

Потом, когда докладчик ушёл, поклонившись и получив очередные указания, к императору явилась Эмирин. И её рассказ оказался не менее увлекательным.

— Ты был прав, Вел. А я ошибалась.

— Я даже не знаю, хорошо ли это, — пробормотал император, качая головой. — Хотя в любом случае нам пришлось бы несладко.

— В любом, — кивнула Эмирин.

— И что ты предлагаешь делать теперь?

— Ничего особенного. Нельзя допустить, чтобы Коул нашёл Эдриана раньше нас. Эта встреча может иметь фатальные последствия. Поэтому я уже навестила Когтя и попросила его посодействовать. И если у него получится найти Эдриана, сказать мне об этом раньше, чем Коулу.

— Орден тебе, что ли, выписать… — протянул Велдон, и губы Эмирин дрогнули в улыбке.

— Выпиши. Когда всё закончится.

— А закончится? — он скептически поднял брови.

— Обязательно.

Честно говоря, иногда ему в это совсем не верилось. О своей жизни Велдон уже давно не думал, поэтому тихо попросил:

— Главное — Дамир должен остаться жив. Я частенько жалею, что отпустил его учиться в академию… Считаешь, не зря?

— Нет, Вел. Он останется жив. Я обещаю.

Император кивнул, а потом вдруг улыбнулся, вспомнив их последний разговор с наследником.

— Знаешь, зачем Дамир тогда приходил? Я-то думал, он что-то выяснил, а он… он просто хотел защитить Шайну. Просил меня её не обижать.

Эмирин негромко засмеялась.

— У меня появилось ощущение, что я какое-то чудовище, пожирающее девочек. Дамир пришёл ко мне почти к войне приготовившись, и я не понимаю… Разве я такой ужасный? Да, когда-то я обидел Триш, но это было очень давно и Дамир понятия не имеет о той истории.

— Вел… — Эмирин выпрямилась в кресле, поймала его взгляд и продолжила: — Он просто не понимает тебя. И от этого он растерялся. Дамир всё-таки ещё очень молод, не забывай об этом.

Император усмехнулся.

— Наверное, ты права. В его возрасте у меня совсем не было мозгов. И ответственности такой тоже. Я слишком строг к Дамиру, да?

Эмирин не стала отвечать, просто чуть наклонила голову и хитро улыбнулась.

— А ты, Эм… Ты не будешь просить меня не обижать Шайну? Я давно жду этой просьбы… Но ты молчишь.

— Нет, Вел, я не буду просить тебя об этом. Я и так знаю, что ты её не обидишь. Ты же не чудовище, — сказала ректор академии магии, подмигивая внезапно развеселившемуся императору.

Чуть позже, возвращаясь из зала совещаний, Велдон вновь вернулся мыслями к Шайне.

Значит, Коул… Императору почему-то стало неприятно, когда он подумал, что она водила Коула в бордель, в котором выросла. Глупое чувство, похожее на собственничество и ревность — он никогда не страдал ничем подобным. Но мало того — к этому чувству примешивалась ещё и зависть. Велдон завидовал Коулу. Тот может ездить с Шайной по городу, сможет и ухаживать за ней, если захочет. А сам Велдон способен только сидеть в библиотеке и, притворяясь её хранителем, помогать девочке с учёбой.

Что ж, Коул — хорошая партия для Шайны. Даже, можно сказать, лучшая. Второй наследник Повелителя, как-никак.

Император наконец достиг своих покоев и, оставив стражу за дверями, вошёл внутрь. Пересёк небольшую гостиную и направился в спальню, но застыл на её пороге.

На кровати в развязанном платье, спущенном с одного плеча, сидела графиня Лизель — одна из придворных дам принцессы Даниты. Велдон несколько раз приятно проводил с ней время — графиня была молода, умна и очень красива. Светловолосая и голубоглазая, с белой кожей. Его бесило только одно — Лизель старательно пыталась во всём скопировать Эмирин, и это частенько раздражало.

Многие придворные дамы пытались сыграть на любви императора к ректору академии. Об этом