Расстояние - Георгий Константинович Левченко

Аркадий не обратил на неё внимания, но, подходя ближе, заметил остренькое симпатичное лицо над серо-голубой косынкой, повязанной вокруг тонкой шеи, тёмно-русые волосы, собранные в тугой хвост, оливкового цвета плащ, синие джинсы и чёрные туфли на невысоком каблуке – сдержанная одежда, крайне не характерная для молодой творческой личности. Подходить он к ней не хотел, но, будто выполняя нудную обязанность, заставил себя это сделать.

– Ты что-то потеряла?

– Может быть, – отвлёкшись на мгновения, она быстро посмотрела на молодого человека, потом продолжила своё занятие.

«Старшекурсница», – подумал Аркадий; его это несколько позабавило.

– Я присяду?

– Садись, кто мешает? – спокойно и доброжелательно-безразлично, без какого-либо рвения ответила она.

– Меня зовут Аркадий.

– Очень приятно. Евгения. Это о тебе все говорят? – по-светски спросила она, не желая получить ответа.

– А обо мне кто-то говорит?

– Тебя это удивляет? – девушка наконец перестала рыться в сумке, не найдя в ней то, чего искала, отложила её и посмотрела Аркадию прямо в глаза.

То, что она просто не встала и не пошла своей дорогой, окончив занятие, поглощавшее её внимание, дало молодому человеку понять, что им интересуются, отчего ему вдруг захотелось расплакаться из умиления.

Ещё раз окинув Евгению взглядом с ног до головы, Аркадий понял, что девушка была высокого роста, почти такого же, как и сам парень. В его голове промелькнула мысль, что он ещё ни разу не обнимал высоких девушек, ему стало интересно, какие испытываешь ощущения, когда рука с талии не вскальзывает подмышку, а предплечье не ноет от постоянного напряжения. Её тёмно-русые волосы, пусть и собранные в хвост на затылке, явно волнились, матовая гладь зачёсанных локонов ребрилась на висках и брызгалась отдельными волосками, грозясь вот-вот распасться, а специально выстриженная и расчёсанная чёлка, прикрывала невысокий, очень выпуклый розовый лоб. Густым белёсым бровям явно уделялось небольшое внимание, равно как и ресницам, скрывавшим карие, немного уставшие глаза, глубоко расставленные по сторонам длинного носа, слегка искривлённого и с небольшой горбинкой. Пышные розовые губы ярко подчёркивались небольшим острым подбородком, подавляя его своей сочностью.

Ещё издалека Аркадий подсознательно заприметил некоторую необычность в этом лице и какое-то время рассматривал его вблизи, не в состоянии угадать, в чём она заключалась, потом понял – на нём не было ни следа косметики. Молодому человеку это очень импонировало, он стал чувствовать себя комфортней и проще, пару мгновений с платоническим сладострастием разглядывая на её левой щеке две маленькие родинки, которые, будто брызги от слёз, скупо упали из глаз и так застыли. А ещё он понял, что с девушкой надо говорить открыто и умно.

– В некоторой степени.

– Но ты же в курсе, что отличаешься от обычных здешних обитателей, как учащих, так и учащихся? – по-доброму насмешливо спросила Женя.

– Чем?

– Хотя бы тем, что приезжаешь сюда не на метро.

– Это несущественно.

– Возможно. Когда есть машина, начинаешь воспринимать даваемые ею удобства как естественные. Слушай, а это правда, что ты учился во Франции? – женское любопытство дало о себе знать, заняв место женской осторожности.

– Правда, на искусствоведа, специализация – французское барокко и наполеоновский ампир. Там самое подходящее место для получения такого образования.

– Зачем же ты поступил сюда? – широко раскрыв глаза, вновь спросила Женя с недоумением. На мгновение из них исчезла усталость.

– Я хочу сам рисовать, а не просто знать, кто, что и как в своё время нарисовал. К тому же искусствовед из меня не очень, я не люблю лазать с лупой по чужим картинам да копаться в ветхих каталогах, – Аркадию очень нравилось объективность его самоопределения перед этой девушкой, – а в музеях и вовсе испытываю иррациональный страх. Работаю покамест в фирме дизайнером.

– Наверное, там хорошо платят, раз в свои годы ты успел накопить на такую машину. Или взял в кредит?

– Нет, такие машины в кредит не берут, я её купил не на собственные средства, точнее, я вообще ничего не покупал, мне отец подарил. – Сказав достаточно о себе, Аркадий почувствовал, что вправе задать вопрос, – ты на каком курсе?

– Последнем. Этот год доучусь и всё.

– А на кого учишься? Я тебя среди «художников» ни разу не видел.

– Я на дизайнера. Послушай, а в фирме, где ты работаешь, нужны практиканты?

– Не знаю, надо спросить, – молодой человек вдруг почувствовал, что ему бы очень не хотелось, чтобы Женя работала рядом с ним. – У нас скучно и специфично, мы архитектурное бюро, проектируем частные жилые дома. В основном работают архитекторы, дизайнеры – вспомогательная сила. Я, например, проектирую фасады, внешний облик, что необходимо не во всяком заказе, ведь архитекторы могут быть и дизайнерами. В общем у нас это невостребованная специальность.

– Понятно. Как же тебя самого туда занесло?

– Засиделся дома после университета, надо было идти хоть куда-нибудь, отец договорился. С начальником очень повезло, хороший человек, и грамотный, в искусстве разбирается, есть, о чём поговорить.

– Мне, наверное, сидеть дома не надоело бы никогда. Я без того люблю рисовать, а сюда поступила, только чтобы получить хоть какую-нибудь профессию.

– Покажешь мне что-нибудь из своего?

– А ты мне из своего? – с лукавой улыбкой спросила Женя.

Аркадий нахмурился – ему показать практически нечего, даже для вида.

– Конечно. Только я смотрю, у тебя с собой.

– Да нет, это пустое. Я подобные вещи называю домашним заданием.

Щёлкнул магнитный замок, и Женя осторожно достала из портфеля лист белой бумаги, в центре которого серым пятном графитного карандаша почти во всю ширину была запечатлена улица, явно не московская и явно не современная. По перекрёстку бежали люди, над дорогой, запруженной автомобилями, нависали провода, в два из них упёрся рогами троллейбус, за деревьями, на которых был прорисован буквально каждый листок, стояли невысокие разнокалиберные дома, перспектива уходила вдаль и терялась в серой дымке. На мгновение молодому человеку показалось, что он слышит гул голосов и автомобильные сигналы.

– Потрясающе, – тихо произнёс он.

– Спасибо. Воспоминания детства, – она быстро спрятала рисунок обратно и встала. – Пора идти.

– Ах да, – Аркадий сверил время по телефону. – Пойдём. А ты уже много нарисовала?

– Нет, не очень, три картины и штук 20 рисунков, и карандашом, и мелками, и акварелью, всё перепробовала.

– А выставляться?

– Нет, этого не пробовала. Кто же возьмётся выставлять безвестную девочку? – грустно полуспросила она. – В прошлом году ходила на Красную Пресню, показывала свои работы одному галеристу, он сказал, что техника хорошая, но ничего более, сюжеты слишком бытовые. Да ты и сам видел.

– Какая глупость! Жаль, меня с тобой не было, я люблю таких дураков размазывать по стенке, – совсем бессознательно и беззлобно порисовался