Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда - Уилл Смит

Но все не было идеально, и они не были счастливы.

Утро всегда было для нас с Джадой временем сближения, общения и работы над отношениями. Обычно мы просыпались до рассвета и болтали часами. Мы обсуждали наши сны, новые идеи, спонтанные мысли. Мы разговаривали о детях и проблемах в наших семьях.

Но в те дни я почувствовал, как что-то изменилось. Джада плакала почти каждый день. Теперь по утрам она просыпалась в слезах. Как-то раз она прорыдала без остановки целых сорок пять дней.

– Уилл, чем вы объясняете свой головокружительный успех?

– Ну, я не считаю себя особенно талантливым человеком. Я преуспеваю благодаря своей непоколебимой дисциплине и трудолюбию. Пока кто-то другой ест, я работаю. Пока кто-то спит, я работаю. Пока кто-то занимается любовью, я, ну… я тоже занимаюсь, но я очень стараюсь.

Журналисты обожали этот ответ, и хотя он и был «шуточным», настоящая формула успеха была действительно настолько проста: если я могу встать на час раньше остальных, лечь спать на час позже и поработать вместо обеденного перерыва, тогда у меня будет на пятнадцать часов в неделю больше, чем у конкурентов. А это плюс 780 рабочих часов в год – целый дополнительный месяц. А если у меня есть на месяц больше, чем у других, они меня никогда не догонят. Если уж им так важны выходные и отпуска, ради бога, пусть отдыхают, восстанавливаются и поддерживают свой жалкий «баланс между работой и личной жизнью», вот только смотреть они будут мне вслед.

Был канун Рождества.

Мы арендовали дом в Аспене, Колорадо. Эти две недели вокруг Рождества были для Джады единственной мотивацией, чтобы пережить остальной год. Она ставила два железных условия: вся семья должна быть вместе все две недели, и проводить их мы должны там, где есть снег. Каждый год мы бывали в разных местах в зависимости от вероятности осадков. Для Джады не было других праздников, событий и поводов важнее и ценнее, чем семейное Рождество. В ее детстве празднования Рождества были «не очень торжественными», мягко говоря. Она хотела нагнать упущенное. (Примечание: Шери провела с нами каждое Рождество за последние двадцать лет. Куинси не наврал.)

Все должны были наряжаться в рождественские наряды, которые выбирала Джада. Пижамы-комбинезоны с тапочками, нелепые свитера, оленьи уши, сани с лошадью, рождественские хоралы – все это было обязательно. В каждой спальне были лампы с черным Санта-Клаусом, а на кухне стоял олень Рудольф, который включался от движения, пугая тебя до смерти, когда ты решил посреди ночи утянуть рождественскую печеньку. И конечно, двенадцатиметровая новогодняя елка, втиснутая в нашу гостиную, словно Шакил О’Нил в «Приус».

Весь год Джада была как Пичес из «Пропавших миллионов» – суперзвезда из гетто – но стоило зазвенеть рождественским колокольчикам, как она превращалась в белую тетеньку средних лет.

В том году Джада решила, что мы всей семьей должны сыграть в «Монополию». Чтоб вы знали, я – мастер «Монополии». Я не шучу. Я не понтуюсь. Я не преувеличиваю. Я изучал эту игру, я работал с профессиональными инструкторами, я даже собирался участвовать в международных турнирах по «Монополии». Когда выпадают кубики, мне даже квадратики считать не надо. Я знаю, что от Стейтс-авеню шесть клеточек до Нью-Йорк-авеню, мне не надо их отсчитывать, я просто беру фишку и двигаю ее. Еще я знаю, что если у тебя много собственности и ты стоишь на клетке «Вперед», тебе ни в коем случае нельзя выкидывать семь на кубике, потому что тогда ты попадешь на клетку «Шанс», а там все время приходится платить налоги. А уж если на Кентукки-авеню выпало девять, придется опять возвращаться в тюрьму и повторять весь путь, не получив свои двести баксов.

Мы все уселись, и игра началась. Я сразу попал в незавидное положение, получив в собственность Набережную и Парк-плейс. Новички думают, что это элитная недвижимость, не понимая, что она влетает в копеечку. Ценность собственности растет, пока ты идешь вокруг всего поля. Набережная и Парк-плейс – самая дорогая собственность в игре, и строиться на них тоже дороже всего. И, поскольку их всего две, ты теряешь 40 % вероятности, что на них попадут другие игроки. Ты инвестируешь в них кучу денег, строительство затягивается. В это время ты постоянно попадаешь на чужую собственность, а мимо твоей все пролетают, и ты ничего не получаешь. Короче, Набережная и Парк-плейс – это собственность для лохов. Из-за нее ты к концу игры остаешься в ужасном положении, молясь, чтобы хоть кто-нибудь тебе что-то заплатил.

И тем вечером я оказался именно в этом жалком положении.

Уиллоу было семь лет – первая монополия установилась у нее в Иллиноисе, это собственность красного цвета. У меня Вирджиния и Стейтс (фиолетовые), Набережная и Парк-плейс, а еще три железные дороги. Но я – банкрот. Джейден боится моего мастерства, поэтому не хочет заключать со мной сделки. Ему девять, и он отказывается от всех моих предложений выкупить у него Сент-Чарлз и завершить мою фиолетовую монополию. У Джады собственности зеленого цвета, но у нее тоже нет денег на строительство, поэтому она мне не угроза. У Трея собственности сливового цвета, те, что сразу после клетки «Вперед», а еще полный набор светло-голубых собственностей. У него целый квартал – конечно, он потратил почти все, чтобы его отстроить, зато теперь он на поле просто король. Иметь целый квартал на поле – это просто мечта любого игрока, потому что тогда на твои собственности постоянно попадают все игроки.

Пока по всему полю возводились дома и гостиницы, мои жалкие Набережная и Парк-плейс все сильнее вгоняли меня в долги. Петля на моей шее затягивалась все туже. Мне срочно нужно было чудо.

И тут Джада попадает на Пацифик.

– ЕСТЬ! – выкрикнул я и хлопнул в ладоши, заставив механического Рудольфа включиться и медленно повернуться в мою сторону, чтобы посмотреть, кто там шумит.

Пацифик – собственность Джады, поэтому никто не понял, чему я так радуюсь. Неопытному игроку покажется, что ничего не случилось. Но они-то новички, а я – мастер. Кажется, я даже саму Джаду напугал своим восторгом.

– Ты чего радуешься? – спросила она.

– Ты только что попала на Пацифик! – радостно воскликнул я.

Мне не терпелось посвятить всех в то, как глубоко я вник в секреты «Монополии».

– Пацифик находится в шести клетках от Парк-плейс и в восьми от Набережной. Шесть и восемь – статистически самые частые результаты, выпадающие на паре кубиков. Есть шесть вариантов того, как выпадет шестерка – пять и один, четыре и два, три и три, три и три,