Секретная зона: Исповедь генерального конструктора - Григорий Васильевич Кисунько

По окончании совещания ко мне подошел Лукин, сказал: «Будем знакомы», а я ответил: «Более чем знакомы. Если точнее, то в одной упряжке». Спускаясь к выходу по лестничному маршу, Федор Викторович сказал мне:

— Один умный человек сказал, что дьявол, если хочет загубить какое-нибудь дело, направляет его в комиссию, а в комиссию не включает сторонников этого дела. Вас не включили в комиссию по противоракетной обороне из-за вашего выступления.

По предложению Федора Викторовича мы возвращались в КБ-1 вместе в том самом мышино-сером ЗИМе, в котором мы год назад с Еляном и младшим Берия совершили выезд на антенный завод.

На следующий день Лукин завел речь со мной о работах по противоракетной обороне:

— В этом ребусе мне ясно одно: работы по ПРО придется возглавить вашему тридцать первому отделу. Но кому поручить и как организовать это дело? Мне что-то подсказывает, что вы уже подумали над этим вопросом.

— Да, есть у меня некоторые мысли и прикидки насчет путей решения проблемы. Этим делом я занимался еще в Сочи, во время отпуска.

Успел испортить две ученические тетрадки в клеточку, и даже подготовить наметки исходных данных для наших главных смежников: ракетного КБ и КБ (или НИИ) по системе дальнего обнаружения баллистических ракет. Что же касается работ внутри КБ-1, то мне хотелось бы провентилировать свои прикидки силами небольших групп отраслевых специалистов, даже не отрывая их от работ по зенитно-ракетным системам. Только Я. А. Елизаренков в моем непосредственном подчинении будет освобожден от других дел для общей координации работ. Остальные будут пока что выполнять новую работу как разовые поручения в составе рабочих групп. Если проработки подтвердят мою рабочую гипотезу, то можно будет перейти и к созданию постоянных специализированных рабочих групп в существующих лабораториях, а потом и специальных лабораторий по мере разворота работ.

— А стоит ли вам лично с головой влезать в дебри конкретной работы и не будет ли от этого ущерба для зенитно-ракетной тематики? — спросил меня Федор Викторович.

— Система С-25 уже готова, и вопросы по ней не нашего с вами, а высшего государственного уровня. Систему С-50 под нашим шефством могли бы сделать со своими ОКБ заводы, изготавливавшие аппаратуру для С-25, во главе с ОКБ головного завода. К тому же заказчик не проявляет к ней никакого энтузиазма. А система С-75 — это, по существу, разжевывание научно-технического задела от С-25. Короче говоря, меня не тянет к перелицовываниям и модернизациям зенитно-ракетных систем. К тому же на всех этих системах есть главные конструкторы, у них — заместители, и мне в научно-техническом плане там делать нечего. Моя опека ничего, кроме ненужных бурных эмоций, принести не может.

— Но вы начальник отдела, все главные конструкторы в вашем подчинении, и вам надо ими руководить, контролировать их работу.

— Это заблуждение. Главный конструктор — лицо, которое назначено или должно быть назначено ЦК и Совмином. Он ответствен перед этими инстанциями, а мы с вами для него — всего лишь администраторы, которые обязаны ему помогать.

— Во всех НИИ, в том числе и там, где был я, главные конструкторы не так избалованы, как у вас. Они без эмоций подчиняются начальникам своих отделов и тем более руководству НИИ. Теперь в КБ-1 тоже пора ставить все это на свои места, искоренять отрыжки старых времен, когда организацией командовали главные конструкторы. В этом вы можете рассчитывать на полную поддержку руководства предприятия, — ответил мне Лукин.

— Работы КБ-1 несоизмеримы по своим масштабам и по своей сути с работами других НИИ и КБ, — даже авиационных. Здесь нужен иной подход и в организации. Возьмите хотя бы авиационные КБ. Там есть главные или генеральные конструкторы и есть директоры, но первых знает вся страна и весь мир, а вторых никто не знает, потому что они — всего лишь административные помощники главных конструкторов.

— Хорошенькую перспективу вы нарисовали для меня, нашего начальника КБ-1, да и для себя самого.

— Насчет перспектив для начальства мне размышлять не положено, но лично меня очень смущает мое ложное положение как начальника над главными конструкторами. Тут есть над чем подумать. Во всяком случае, я настроен на то, чтобы с головой, как вы говорите, окунуться в новую проблему, а там, если это дело пойдет, то и совсем отмежеваться от зенитно-ракетных систем, оставить их на полное попечение Александра Андреевича Расплетина.

— А стоит ли с таким размахом смотреть на это дело? Может быть, противоракетная оборона окажется несбыточной фикцией? Не лучше ли проводить потихоньку частные НИРы, а их результаты использовать для совершенствования зенитно-ракетных систем? Именно здесь может оказаться та неисчерпаемая жила, которая позволит вам диктовать прогрессивные научно-технические новинки главным конструкторам. У конструкторов неизбежно за текучкой обычно не доходят руки до нового.

— Таких конструкторов неизбежно постигнет крах. А что касается фикции, то ПРО никогда не станет фикцией, потому что баллистические ракеты — это не фикция. Такова логика развития военной техники, логика снаряда и брони.

Через некоторое время у Владимирского состоялось совещание, специально посвященное вопросам ПРО. Рассматривалась записка, поступившая в Главспецмаш от Павла Николаевича Куксенко, в которой предлагался способ построения системы обнаружения и определения траектории баллистической ракеты по двум-трем засечкам прохождения ее через вертикально выставленные веерные радиолучи, размещенные на расстояниях порядка 500 километров вдоль предполагаемой трассы полета баллистической ракеты. Присутствующие быстро вскрыли несостоятельность этого предложения, смаковали ее в мельчайших подробностях. Я не участвовал в этой экзекуции, так как понимал, что Павел Николаевич вышел со столь легковесным предложением, находясь в исключительном морально-психологическом состоянии после недавних событий, круто и несправедливо изменивших его судьбу.

Каково же было мое удивление, когда спустя, может быть, полтора месяца в точности с таким же предложением обратился Александр Львович Минц — уже не как одиночка-изобретатель, от имени института.

И совсем странным было то, что на этот раз те же лица, — в том числе Щукин и Расплетин,- которые раньше вслед за Минцем говорили, что ПРО — это глупость, а потом издевательски потешались над предложением Павла Николаевича, теперь вовсю расхваливали ту же идею, выдвинутую Минцем под названием «Зональная система ПРО».

И они же пропускали мимо ушей мои замечания, что это то же самое, что мы уже рассматривали и забраковали. Было принято решение рекомендовать предложенную идею для дальнейшей проработки в НИИ Минца, создать в этом НИИ специальное подразделение, подыскать в Москве специальную площадку для строительства нового здания НИИ.

Даже я, не осведомленный в закулисной стороне этого дела, понимал, что оно как фарс было разыграно для того, чтобы авторитетом НТС Главспецмаша под флагом особо важной тематики подкинуть «сена-соломы»