Стихотворения в пяти томах - Мирра Александровна Лохвицкая

Я сердце свое заперла.

Но храма высот не разрушу,

Да светочи к свету ведут!

Несу я бессмертную душу,

Ее же представлю на Суд.

Мой разум стремится к вершине

И к зову вседневного глух.

Со мною всегда и поныне

Великий и благостный Дух.

Поправших Его наказуя,

Он жив и могуч для меня.

Бессмертную душу несу я

Как пламя святого огня!

Материнский завет

(Моему сыну Евгению)

Дитя мое, грядущее туманно,

Но все в тебе, от самых юных лет,

Неодолимо, властно, непрестанно

Мне говорит, что будешь ты – поэт.

Дитя мое, узка моя дорога,

Но пред тобой свободный ляжет путь.

Иди, иди в сады живого Бога

От аромата вечного вздохнуть!

Там, высоко, на девственной вершине,

Где, чуть дымясь, почили облака,

Растет цветок, нетронутый доныне,

Взыскуемый как в прежние века.

Пусть говорят, что путь твой – путь безумных,

От вечных звезд лица не отврати.

Для пестрой лжи услад и оргий шумных

Не отступай от гордого пути.

Пусть говорят, что сны твои обманны.

Дитя мое, и жизнь и смерть – обман.

Иди, иди в лазурные туманы!

За ним, за ним, цветком небесных стран!

Найдешь его – и узришь мир безбрежный

У ног своих! – Но помни и внемли:

Тогда, мой сын, сойдя с вершины снежной,

Неси твой дар в святую скорбь земли.

С тех пор

С тех пор, как ты узнал меня,

  Ты весь, ты весь – иной.

Зарей небесного огня

  Зажжен твой путь земной.

С тех пор с духовных глаз твоих

  Упала пелена.

Ты стал душой, как вечер, тих,

  Свободен – как волна.

Ты мир поэзии постиг,

  Бессмертный и святой.

Ты сбросил гнет земных вериг,

  Ты окрылен мечтой.

С тех пор легка твоя тоска,

  Немая даль ясней.

Ты вспомнил прошлые века,

  Виденья давних дней.

Все те же встречи и любовь

  Во тьме былых времен. –

Познал, что мы воскреснем вновь,

  Что наша жизнь есть – сон.

Веянья смерти

Крылья

Revertitur in terram suam, unde erat,

et spiritus redit ad Deum, qui dedit illum.[7]

«Земля еси – и в землю отыдеши.»

Знала я, что мир жесток и тесен,

Знала я, что жизнь скучна и зла.

И, плетя венки из майских песен,

Выше туч свой замок вознесла.

Здесь дышу без горечи и гнева,

Оградясь от зависти и лжи,

Я – одна, зато я – королева

И мечты мне служат – как пажи.

Сонмы снов моей покорны власти,

Лишь один, непокоренный мной,

О каком-то необъятном счастье

Мне лепечет каждою весной.

В этом сне – о, радость, о, забвенье! –

Юный смех невозвратимых лет…

Тайных струн сверкающее пенье…

Взмахи крылий… царственный рассвет!..

О, мой сон, мой лучший, мой единый,

С темной жизнью сжиться научи!

Чтоб не слышать шорох лебединый,

Чтоб забыть могучие лучи!

Все, что бренно, – гаснет быстротечно.

Догорит земное бытие.

Лишь в тебя я верю вечно, вечно,

Как душа в бессмертие свое!

Но в ответ я тихий шепот внемлю,

Шепот листьев, падающих ниц.

«Ты – земля… и возвратишься в землю…»

О, заря!.. О, крылья белых птиц!

Осенняя буря

Осенняя буря несется над морем,

Вздымая пучины с глубокого дна,

Со свистом сгибая стволы вековые

И тонкие ветви прибрежных ракит.

Не я ли блуждаю в осеннюю бурю

По диким уступам неведомых скал?

Тяжелые вздохи доносятся с моря,

Холодные брызги кропят мне чело.

Ищу я – напрасно. Все пусто, все мертво.

Зову я – мне ветер рыдает в ответ.

Есть радость для сердца, для взора – улыбка,

Но души – как звезды от звезд – далеки.

О Боже, создавший и небо, и землю,

И гордую силу свободных стихий,

Зачем мы так слабы, зачем одиноки

Пред мраком безвестным грядущего дня?

«Что можем мы в своем бессилии?…»

Что можем мы в своем бессилии?

Чья грусть больнее и безмернее?

Мы насаждали мирт и лилии –

И возросли… волчцы и терние.

Не нам святые откровения,

Не нам владеть великой властию,

В любовь мы верили, как в гения –

И предавались… любострастию.

Не нам уйти от мира ложного,

Стремиться к счастью возрожденному.

Мы ожидали невозможного –

И поклонились… обыденному.

Красный цвет

Мне ненавистен красный цвет,

  За то, что проклят он.

В нем – преступленья долгих лет,

  В нем – казнь былых времен.

В нем – блеск дымящихся гвоздей

  И палачей наряд.

В нем – пытка вымысел людей,

  Пред коим бледен ад.

В нем – звуки труб, венцы побед,

  Мечи – из рода в род…

И кровь, текущая вослед,

  Что к Богу вопиет!

Цветок на могилу

(Памяти дорогой сестры Ольги Р**.)

Ты была безропотно-покорна,

Ты умела