Русские на Индигирке - Алексей Гаврилович Чикачев

русских, подали в комиссию по переобложению инородцев жалобу на русских, захвативших, по их мнению, лучшие рыболовные места и расставивших «по лицу тундры» песцовые ловушки. В этой жалобе якуты писали: «Заселились к нам несколько русских семейств, мещан упраздненного г. Зашиверска и Якутска, которые дошли до такой степени свободы, что, оставив свое жительство, расселились по разным местам, инородцам принадлежащим». Иркутский губернатор дал предписание выселить с Индигирки мещан «незамедлительно и не принимая никаких отговорок».

С таким решением индигирщики не согласились и начали длительную переписку с начальством, отстаивая свое право на жительство. Борьба была длительной и упорной. Русские вынуждены были дать согласие на переселение, по из года в год откладывали его под различными предлогами, отказывались даже от звания мещан и просили переписать их в крестьянское сословие, надеясь этой жертвой умилостивить начальство; посылали старосту Ивана Чихачева в Иркутск. Вот что они писали 10 апреля 1831 года: «Предки наши — отцы и деды — имели жительство на реке Индигирке на местах Уяндипо, Ожогино, Шанское и Русское Устье, но с какого позволения, вовсе нам неизвестно: впоследствие времени опытностью от старших дознано нами токмо то, что река сия первоначально найдена какими-то русскими кочами, потом предки наши имели постоянное жительство при Шанском посте, тут же земскую избу и молитвенный дом, когда же открылся г. Зашиверск, в который не переселяя нас, переименованы мы мещанами этого города».

В другом документе, датированном 15 марта 1832 года, они утверждали: «…постоянное жительство наше с предков, как опытностью от старших известно, более 150 лет» [Зензинов, 1914а, с. 12]. Следовательно, предки русскоустьинцев появились на Индигирке не позже 1682 года.

В результате всех этих усилий мещанам удалось добиться своего. Они остались на своем месте и в прежнем, то есть мещанском, звании. По всей видимости, было принято компромиссное решение. Часть охотничьих угодий по Средней протоке в дельте Индигирки была передана якутам. Многие местности по правой стороне Средней протоки и по сей день носят якутские названия: мыс Омуллях, селение Хатыстах, заимка Якутское жилье. Участок тундры между протоками Средней и Уларовской до сих пор называется Якутским морем, на котором вплоть до 1945 года находились песцовые ловушки аллаиховских якутов.

Два слова о русскоустьинском архиве. Еще В. М. Зензинов с большим сожалением отмечал, что в Русском Устье и в других северных местечках Сибири гибнут цепные архивы. Так, в некоторых архивах Колымского округа были документы XVII века, запечатленные на бересте. Эта береста ушла на растопку печей.

Что же произошло? В середине 20-х годов пришло головотяпское указание об уничтожении архива. Заставили людей выдолбить прорубь и спустить туда кипы ценных бумаг. Затем поступила новая команда: был допущен перегиб — надо спасти документы. Снова стали рубить лед и вымораживать их со дна. Несколько глыб льда вместе с вмерзшими в них папками вытащили и положили на крышу амбара. Больше к ним никто не подходил. Со временем дождь и ветер окончательно уничтожили бесценные сведения о далеком прошлом. (Записано со слов И. Л. Киселева, 57 лет, 1962 г.)

Итак, факты позволяют утверждать: на Индигирке издавна обитает небольшая группа русских людей. Живя в окружении местных народностей и отчасти смешиваясь с ними, они тем не менее, в отличие от объякутившихся вилюйских, амгинских, устъянских и других русских крестьян Якутии, сохранили почти в неприкосновенности родной язык, устное народное творчество и русское самосознание. И даже часть их соседей — якутов, юкагиров и эвенов — забыли свой язык и переняли русский. Видимо, поэтому многих путешественников удивляла одна странная особенность: чем дальше едешь на север по Якутии, тем больше распространен среди аборигенов русский язык.

Основными факторами, обусловившими удивительную национальную устойчивость индигирских русских, самобытность их языка, на наш взгляд, являются:

во-первых, компактность расселения как следствие оседания «промышленных» людей в дельте Индигирки, богатой рыбой и белым песцом;

во-вторых, полунатуральный характер хозяйства. Единственной товарной отраслью были песцовый промысел да заготовки мамонтовой кости. Все это приводило к замкнутости быта и хозяйства;

в-третьих, определенная территориальная обособленность и отдаленность от окружающих их коренных народов Севера ввиду сравнительно редких браков с якутами и юкагирами;

в-четвертых, то обстоятельство, что сравнительно многочисленное мещанское общество время от времени пополнялось новыми поселенцами — русскими людьми.

Браки совершались в основном внутри общества, часто женились (пли выходили замуж) на колымских русских, реже — на устьянских. Местная традиция разделяет все русскоустьинские фамилии на четыре вида:

а) «корневые» (коренные, то есть старожильческие) русские фамилии — Чихачевы, Киселевы, Струковы, Антоновы, Щелкановы, Голыженские, Рожины, Шкулевы, Шелоховские, Черемкины, Суздаловы;

б) «некорневые» (то есть пришлые), принадлежавшие поздним поселенцам: Скопины, Гуськовы, Каратаевы, Журавлевы, Поневы, Шаховы, Котевщиковы, Шульговатые;

в) «некорневые», принадлежавшие поселенцам из крестьянского сословия: Портнягины;

г) фамилии обрусевших юкагиров и якутов — Варакины, Щербачковы, Новгородовы, Клемовские.

Эти факторы способствовали тому, что, принеся с собой более высокую культуру, русские переселенцы не подвергались ассимилирующему влиянию соседей. Восприняв у них все необходимое для жизни и ведения хозяйства в условиях Севера и героически сопротивляясь полярной стихии, они не утратили своего этнического облика.

Как известно, регулярные плавания на восток от Лены с начала XVIII века прекратились. Иидигирщики оказались в особых условиях существования, лишенные самых важных предметов первой необходимости, оторванные от всего русского. Тем не менее они с удивительным упорством, на протяжении веков любовно хранили и передавали из поколения в поколение лучшие образцы народного поэтического наследия — древние песни, сказки и обряды, давно забытые в других местах России.

Первые сведения об их устном народном творчестве сообщил И. А. Худяков, записавший в 1868 году в Верхоянске от уроженца Русского Устья восемь сказок и две былины.

В 1912 году В. М. Зензинов услышал в Русском Устье вариант песни о Стеньке Разине, который, как это ни удивительно, полностью совпадает с записью А. С. Пушкина:

Во городе то было во Астрахани:

Появился детина, незнакомый человек…

Экспедиция под руководством Т. А. Шуба в 1946 году записала 62 сказки, 11 былин и свыше 100 песен, в том числе много исторических: «Скопин», «Ермак», «Сынок Стеньки Разина», «Милославский» и другие.

Характерной особенностью русскоустьинцев является то, что они до последнего времени с особым старанием хранили памятники русской старины, находя большое духовное удовлетворение в сказывании сказок и исполнении песен. Автору этих строк довелось не раз слушать известных в Русском Устье знатоков народной поэтической традиции Н. Г. Чихачева (Гавриленка), Н. Н. Шкулева (Микушошку) и С. П. Киселева (Хупая).

На память приходят картины, навеянные далеким детством. Зима. Полярная ночь. За степами избушки воет пурга. Ярко горит камелек. Звучит напевная русская речь. Все мы, и взрослые и дети, с замиранием сердца