Падение Империи. Часть первая - Март

Заказ пришел с тридцатого столика. Хотя какой там столик… небольшой квадрат для напитков, за которым и не посидишь толком. Коля захватил разнос с тремя бокалами пива и одним коктейлем, и отправился сквозь толпу. Несколько маневров уклонения, четко выверенный путь, и он разгружается.

— Господа, — поприветствовал он двух девушек и двух парней. Не дворяне, но хорошее слово всем приятно, а ему и не сложно.

Быстро и четко он выставил все напитки тем, кто их заказывал, поинтересовался, надо ли что-нибудь еще, и покинул их, пообещав подойти позже. По пути обратно прошелся мимо всех своих столиков, забрал салфетки, заменил пепельницы, принял еще несколько заказов, и вернулся к бару. Есть несколько минут, пока все приготовят. В зале находиться нежелательно, есть «база», в которую вбивают заказы, есть место, где ты их ждешь.

В идеальной вселенной, там где какают бабочками, что даже звучит отвратительно, официанты никогда не отдыхают и не сидят без дела. В этом мире насекомые ни из кого не вылазили, и Коля отдыхал неподалеку от кухни. На саму кухню они никогда не заходили, там царили свои правила и законы, а все заказы им выдавали через специальное окошко.

— Стейк вагю и овощи-гриль! — раздался крик, и в окошко вылезла тарелка.

Столики молодого человека не могли себе позволить такое блюдо. Он посмотрел в сторону и увидел молодую девушку в форме официантки, которая на каблуках летела к окошке выдачи. Да, официантка на каблуках. Он заметил, что форму она носить не умеет, а вот каблуки — очень даже.

«Точно эскортница», — согласился он с вердиктом Наташи.

Он не осуждал их. Ни в своем мире, ни в этом. Каждый зарабатывает как может, и как умеет. Главное не считать себя лучше других, из-за того что тебе платят больше. Но как же это сложно.

— Разойтись! — заорала милая внешне девушка, с тонкой талией и внушительной грудью. К блюду аристократа она на каблуках уже скользила, а не бежала. Провернув классический дрифт, она развернулась, и с тарелкой в руках ускакала обратно.

— Ничего себе, — только и успел прошептать кто-то из официантов рядом.

— Впечатляет, — уважительно кивнул Коля.

Обновить коктейли и пиво, заменить пепельницы, протереть там, где разлили, вернуться, вбить новые заказы и дать указания по уборке. Можно опять покурить. На улице было тихо. Странно для такого вечера. То ли удачная подворотня, то ли еще что. Он с удовольствием устроился на пустых пластиковых ящиках и закурил. Работать в клубе ему не нравилось: слишком громко, слишком много людей, которые мешают пройти к столикам. Да, на открытии чаевые будут внушительными, но ему и Саше, который обитал где-то в другом зале, опять не повезло, и столики им достались самые плохие. Заработок все равно будет выше привычного «кафешного», но восторг не вызовет. К «випке» он присматривался, но что можно понять? От основного зала их отделяло зеркально бронированное стекло. Они видели всех, их — никто. На улицу вывалился один из охранников.

— Сигареты не будет? — хрипло спросил двухметровый лысый мужик с пистолетом в кобуре.

В другой ситуации, например, если тебя спросят ночью по пути домой, такому человеку отдашь и сигареты, и телефон, и даже честь и достоинство, убегая в мокрых штанах. Коля молча протянул ему сигарету вместе с зажигалкой.

— Уффф, — с наслаждением выдохнул охранник воздух вверх. — Наконец-то!

— Громкая музыка? — со смешком уточнил Коля.

— Музыка? — переспросил охранник. — Нет.

Они замолчали. Парень сидел и курил, мучительно размышляя.

«Что обычно в таком возрасте парни делают? Уточняют и лезут не в свое дело, привлекая внимание? Или наоборот: понимающе молчат, не лезут в свое дело, и этим привлекают внимание?».

— У тебя сейчас мозг взорвется от размышлений, — ухмыльнулся охранник. — Просто стоять на одном месте надоело, а покурить можно раз в четыре часа, когда временный сменщик с другого поста приходит. И только на несколько минут.

— Ага, — понятливо протянул Коля. — Сочувствую.

— Зато платят, — щелчком отправил охранник сигарету куда-то в сторону. — Удачи!

Коля не торопился обратно. Он был уверен, что у него есть еще минут пять до следующего обхода столиков, и провести он планировал их в тишине на улице. Альтернативное место ожидания ему не нравилось. Слишком громкая музыка. Очень плохая музыка.

— Клуб — огонь! — вывалился на улицу Саша в компании других официантов.

— Прикроешь? — спросил у него Леха. — Только что всем занес, но мало ли…

Коля кивнул, тяжело поднялся со своего удобного места, и вернулся в здание. Обошел столики, принял заказы. Проверил столики Леши, там все было в порядке. Отдал заказы на бар, и принялся рассматривать зал.

Люди радовались. Кто-то устал после тяжелой недели, некоторые не устали, но хотели потанцевать. Были и веселые компании, и парни-одиночки, которые сидели за баром и присматривались к танцующим девушкам. Некоторым из них повезет, и домой они уедут не одни. С этой целью и шли. Он вернулся к окошку кухни.

— Осетровая икра и блины! — раздался мощный рев, и нужная тарелка появилась. Да, на кухне постоянно орут.

«Черная икра», — усмехнулся Коля. — «Ну конечно, это обязательный атрибут успеха и положения. И дело не во вкусе, эта икра очень на любителя. Как и сам осетр. Слишком жирный и не очень вкусный. Карп намного лучше. Но статус обязывает. Ведь ценность икры не во вкусе, а в цене. Извращенцы».

Примерно лет пятьдесят назад в другом мире была такая страна, как Иран. Здесь она так и осталась Персией, да и вся карты выглядела непривычно. Располагается эта страна в так называемой «зоне рискованного земледелия». То есть ты можешь потерять свой урожай вне зависимости от своих усилий. Так и случилось. И в тот год, когда население голодало, их правитель праздновал какую-то бесполезную дату с представителями всех возможных стран и тоннами черной икры. Стоит ли говорить, как восприняли это люди? Режим свергли в том же десятилетии, и подсуетились радикальные верующие, которые кинули страну в другую крайность, где вера важнее законов. Коля не оценивал, лучше стало, или хуже. Голодать перестали, и уже неплохо. Тем более, если не радикалы, то были бы другие. Просто некоторые успевают первыми. Как и всегда в жизни.

В