Книга вопросов и ответов - Борис Борисович Гребенщиков

Когда в гости приходят друзья и нужна музыка, способствующая разговору, — очень хорошо действует фортепианный джаз: что-то вроде «Jazz Moments» Джорджа Ширинга или Билл Эванс. Если нужно, чтобы после распития виски брало за душу, — Silly Wizard.

Для поднятия духа — например, Джордж Харрисон или Herman’s Hermits. Из самых любимых и правильных песен сам для себя составляю сборники по декадам: 60-е, 70-е и т. д. И как ни странно, годами от них не устаю.

И ещё — стараюсь слушать как можно больше новой музыки, только что вышедшей.

Песни

— Вы часто говорите, что песни и музыка просто находят вас и других авторов сами, вы лишь записываете их. Неужели поэт и композитор всего лишь своего рода Эолова арфа под ветром мироздания или есть всё же что-то ещё?

БГ: Мы — равноправная часть мироздания. Вселенная нами исполняет свою музыку. Чем меньше в этой музыке нашего «эго», тем лучше.

Но чтобы услышать то, что должно быть сказано, нужно не бояться совсем раскрыть сердце и сказать то, что иногда страшно говорить. А чтобы «записать» то, что нужно, нужно ежедневно упражняться в этом умении.

История

— Кем написаны последние два куплета в песне «Ангел Дождя» — вами или Джорджем?

БГ: Первую половину написал Джордж, вторую — я («ежели в доме расцвёл камыш» и т. д.).

Книги

— Какой ваш любимый поэт на русском языке?

БГ: Цветаева и Ахматова; Мандельштам, Гумилёв и Пастернак; Введенский и Заболоцкий. И Александр Сергеевич Пушкин.

Книги

— Почему в 21 веке больше нет значительных поэтов, а публика как в России, так и в Европе больше совершенно не интересуется поэзией, не знает её и ничего не учит наизусть?

БГ: Смотря какая публика. Наверняка где-то существуют и интеллигентные люди.

А почему «нет значительных поэтов», так это может быть потому, что бытие всё время меняет то, что в фокусе внимания, и у каждого поколения — свои герои, часто говорящие на языке, неприемлемом для предыдущего поколения. Мне, например, иногда кажется, что теперешняя живопись перешла в интернет.

Жизнь

— Что правильней: относиться к миру с доверием или быть начеку и «подозревать всех понемножку» (как говаривала мисс Марпл)?

БГ: Всмотритесь в лицо человека, с которым говорите, и вам станут понятны его устремления и намерения.

Подозревать весь мир — бессмысленно, ибо мир, который вы видите, — это ваше отражение; вы его сформировали в соответствии со своим внутренним укладом; поэтому, если вы хотите изменить мир, сначала измените себя — и станет понятно, что с миром всё в порядке.

Жизнь

— Существует ли невидимый мир?

БГ: Существует. Поверьте мне, я знаю это точно. Наше сознание научено воспринимать происходящие процессы только в очень узком спектре; а мир огромен, он бесконечен. Видимый нами мир — это только крохотная часть его.

Всё, что мы делаем, отражается во всём в мире. Поэтому и говорится — нет ничего тайного, что не стало бы явным.

Имейте это в виду, делайте только то, чем вы сможете гордиться. То, о чём вы сможете объявить на весь мир с чистым сердцем и с радостью. Никогда не делайте того, о чём пришлось бы жалеть, чего пришлось бы стесняться потом. Я знаю — о чём говорю; я поступал так, и это всегда приводит к печальным последствиям.

То, что вы делаете, делайте от всего сердца, даже если это не совпадает с общественной моралью, Бог с нею; делайте то, что есть в сердце, выполняйте самих себя. Вы родились для того, чтобы это делать, и весь видимый и невидимый мир это чувствует, слышит, знает, в нём это остаётся навсегда.

Война

— Скажите, пожалуйста, с чего нужно начать, чтобы менее остро реагировать на зло и несправедливость?

БГ: Менее остро реагировать — это потерять честь и совесть и стать бесчувственным поленом; это делать совершенно нецелесообразно; стоит реагировать остро и сильно, но соизмеряя свои реакции с окружающей средой; перестать красоваться («Смотрите, какой я чувствительный, какой отчаянный борец!») и начать делать так, чтобы от твоих поступков был толк; а это, как правило, значит — помогать окружающим.

Война

— Зачем дальше жить, если с каждым днём становится всё хуже, безысходней и конца и края этому не видно?

БГ: Хуже и безысходнее — это описание внутреннего состояния; это не мир снаружи, это состояние внутри. Воспринимайте это как напоминание, сигнал о том, что можно помочь другим.

Жизнь

— Если всё ж таки Джа даст нам всё, можно ли надеяться на то, что Кали-Юга закончится? Да ещё и при ЭТОЙ жизни?

БГ: Джа уже дал каждому из нас всё, что ему нужно.

Песни

— Как вы думаете, почему песня столь ценна для человека? Люди готовы тратить время на концерты, расставаться с последним ради вожделенной пластинки, а исполнителя со всеми его недостатками обожествлять. Есть объяснение?

БГ: Потому что музыка может проявить Божественное в том, что нашему замыленному восприятию кажется постылым бытом.

История

— Почему в песне «День Радости» поменяли слова «когда великий сон будет дарован великой стране» на «когда над белым холмом будет место звериной луне»? Какие события на это повлияли?

БГ: Было время, когда мне казалось, что нужно петь первый вариант — но этот период очень быстро прошёл. На каждую песню влияет всё, что происходит вокруг; время изменилось, и строчка перестала отражать то, что происходит вокруг.

А если вы вспомните — что такое белый холм и звериная Луна — вы увидите, что эти слова подходят ко всем временам.

Песни

— С чем связана замена оригинальных слов в песнях на другие во время концертов? К примеру, в песне «Псалом» стал Дед Мороз вместо Моисея, или, например, в песне «Махамайя» не «в чистом теле», а в «тонком теле»?

БГ: По разным причинам: бывает, слово само становится на место другого; бывает — кажется, что так будет вернее. И кстати, Дед Мороз давно снова уступил место Моисею.

Книги

— Что было самым сложным при работе над переводом «Бхагавад-гиты»? Нет ли у вас в планах его озвучить?

БГ: Сложно — передать максимально точно смысл каждого стиха, по возможности сохраняя естественную грацию текста. Для этого пришлось сравнивать в каждом стихе мой вариант со