Книга вопросов и ответов - Борис Борисович Гребенщиков

БГ: Конечно могу. Найдите те песни, которые вам нравятся, и играйте их. Научитесь их играть так, как их играют те, кто их написали. Я перед тем, как начать писать свои песни, знал, наверное, сотни разных песен разных авторов, от Клячкина до Jesus Christ Superstar, и все их пел. Чем больше ты поёшь, тем больше ты усваиваешь, как это вообще делается. Ловишь это ощущение… это как сёрфинг, наверное, ощущение, как будто ты находишься на гребне волны.

И постепенно это может начать переплавляться в свои собственные песни. Нужно петь очень много чужих песен, чтобы знать — как получается песня, и потом это же счастье — иметь возможность петь.

История

— Не хотелось ли вам когда-нибудь выпустить совершенно «неожиданный» альбом, целиком состоящий из песен, которых до этого никто не слышал ни в концертных, ни в каких-либо других версиях? Так, чтобы совсем впервые — и сразу в записи. Кажется, Michael Stipe как-то мечтал о таком.

БГ: Альбом совсем неслыханных вещей — это моя мечта. Да только где ж их взять?

У нас получалось сделать это несколько раз, так что я знаю это прекрасное чувство. Но сейчас в мире изменился подход к слушанию музыки — редко кто слушает альбом целиком; в связи с этим у меня другой настрой: когда появляется песня, мне хочется максимально скоро поделиться ею со всем миром — а вдруг она понадобится кому-то прямо сейчас? Поэтому неслыханных вещей на альбом накопиться не успевает.

История

— Расскажите, пожалуйста, про альбом «Репродуктор», о котором критики начали писать с начала нулевых. Много слухов об этой работе и несколько самодельных сборников с таким названием гуляет по интернету. Материал «Репродуктора» — это «Беспечный Русский Бродяга» или он всё-таки ещё не выпущен?

БГ: «Репродуктор» — старинное название пока несуществующего альбома, где должны были быть собраны никуда не вошедшие и совсем неизвестные песни «Åквариума».

Это должен был быть завершающий альбом серии «История Åквариума», куда входят помимо всем известных, ещё «Воздухоплавание в Компании Сфинксов», «Наша жизнь с точки зрения деревьев», «Феодализм», «Тайная История Пчеловодства» и «Тор».

Казалось бы — куда ещё?

С тех пор, как он был придуман, прошли века; однако истинный «Репродуктор» всегда маячит за углом: на днях я осознал, что для него снова есть материал.

Жизнь

— Что делать, чтобы жизнь не превращалась в бесконечный «день сурка»?

БГ: Нужно каждую секунду проверять: точно ли я делаю именно то, что хочу? Если это так, то тогда руль всегда у тебя в руках и дремать некогда. Делать то, к чему склоняется сердце — важно для достижения идеального состояния человека: «эудемонии».

Это понятие было введено Сократом; само это слово составлено из слов «эу» (хороший, положительный) и «дэймон» (живая духовная сущность; впоследствие из-за неграмотности этим словом стали называть бесов). Для Сократа оно обозначало идеальное состояние, когда человек чувствует, что находится на своём месте, и хорошо делает то, что он должен делать; то есть живёт в полном согласии со Вселенной.

Жизнь

— Борис Борисович, помимо музыки и живописи, какие у вас ещё увлечения, которые греют душу и наполняют радостью? Знаете ли вы, что такое скука? Есть ли у вас время скучать? ;)

БГ: Музыка, песни, картины, писание книг — а ещё хочется гулять, читать, смотреть хорошее кино, встречать замечательных людей и ездить в разные волшебные места. Времени скучать точно нет.

Жизнь

— Вы не раз говорили, что один из ваших недостатков — это лень. Скажите, а вы с ней боретесь или наслаждаетесь ею? А если боретесь, то как?

БГ: Наслаждаюсь, пока есть возможность. А потом встаю и иду заниматься тем, что люблю :)

Песни

— Начиная цикл «Подношение интересному/нашему времени», думали ли вы, что закончить его будет так непросто?

БГ: Я совсем не собираюсь его заканчивать — если моё пение радует людей и мне петь тоже в радость, то зачем заканчивать? И к тому же интересно песни, записанные давно и с группой, петь одному — как будто это даёт возможность почувствовать их по-новому. А главное — что это действительно именно моё подношение нашему небывалому Времени.

Песни

— Как вы понимаете, что пора спеть ещё одно Подношение? Иногда ждём месяц, иногда день-два… и каждое следующее ещё более остро режет…

БГ: Это происходит само собой. Просто в какой-то день всё сходится, я беру телефон, ищу место, сажусь с гитарой и пою.

Известные люди

— Кто был для вас самым интересным собеседником за всю вашу жизнь?

БГ: Я помню, как интересно было разговаривать с епископом Василием (Родзянко), Ламой Оргьеном Тобгьялом Ринпоче, с Джорджем Харрисоном, Лу Ридом, Дэвидом Боуи. Замечательный собеседник Джо Бойд. Наверняка в таком списке наберется ещё много десятков людей.

Известные люди

— Про общение с Джорджем Харрисоном вы рассказывали, что «как-то зарубились по поводу и Хари Кришны, и по поводу всего». Расскажите подробнее, пожалуйста. Вспоминал ли он о The Beatles?

БГ: Я не уверен, что «зарубились» — это подходящее слово, но разговаривать с ним было очень интересно: Джордж рассказывал о том, что он чувствовал, когда попал во Вриндаван, место рождения Кришны; и вообще о том, как он воспринимает Индию, я был сильно впечатлён тем, какой искренней любовью он был исполнен ко всему этому. Ещё говорили об альбоме «The Traveling Wilburys», который они в это время доделывали в домашней студии Джорджа — «Friar Park».

Тогда в его доме были и Джефф Линн, и Том Петти, и мне выпала уникальная возможность услышать этот альбом без обработки и наложений, и это было очень сильно: ударная машинка, пять гитар и пять голосов; я сказал Джорджу, что, на мой взгляд, такая простота и сила — это музыка будущего; он очень смеялся и потом прислал мне вышедший альбом с автографом — что-то про «музыку будущего».

Джордж всегда производил на меня впечатление человека «больше-чем-жизнь», как будто он побывал в таких мирах, о которых мы ничего никогда не узнаем.

А про Beatles при нём никто никогда и не говорил, этой темы касаться было просто не принято.

Фильмы

— Какие книги и фильмы о рок-музыкантах вам понравились?

БГ: Магия музыки, на мой взгляд, чуть-чуть чувствовалась только в «A Hard Day’s Night» и в «Help». Ещё несколько моментов