Развод. Все закончилось в 45 - Ники Сью

— Это семья твоей никогда не будет, — только и нашлась, что ответить я. Сердце так сжалось, завыло, и снова эта дыра в груди дала о себе знать. Говорят, время лечит, ко всему привыкаешь, но сколько нужно времени? Месяц? Или, может, год? Смогу ли я однажды перестать ощущать тупую, ноющую боль под рёбрами? Смогу ли забыть предательство и как-то жить дальше?

К глазам снова подкатили слёзы, но я сморгнула несколько раз. Не хватало ещё при этой выскочке расплакаться.

— Она уже моя, — Соня вытащила из кармана телефон, провела по нему пальцем и включила мне видео. А там… Там Алла смеялась, Федя, они обедали за нашим столом. Соня пила чай из моей кружки с надписью «лучшая мамочка на свете». А Федя… он смотрел на неё с таким обожанием, с каким когда-то в молодости и на меня заглядывал. Они будто сменили старую модель на новую. И ничего у них нигде не ёкнуло от этого. Все нормально. Все счастливы.

Губы задрожали. Казалось, внутри меня разрывают по частям. Каждый орган словно обострился, закровоточил. Мне хотелось согнуться и какое-то время посидеть тихонько в темноте. Но я не могла. И дело было даже не в этой Соне, а в моём характере. Я не могла позволить себя растоптать. Лечь и молча помирать. Да, смысл жизни резко оборвался. Да, у меня не осталось сил ни на что, но и закрыть крышку гроба — не выход. Не мой, по крайней мере.

— А вам, дорогая, на пенсию пора, — усмехнулась Соня. И бывший муж, будто почуяв момент, прислал сообщение. Зря я вытащила телефон, нажала пальцем на разблокировку экрана. Позволила его любовнице увидеть SMS:

«Сегодня в пять нас разведут. Мои юристы уже всё организовали. Встретимся на набережной в кафе».

– Ну бывайте, – кинула Соня на прощание и махнула перед моим носом рукой. Специально махнула, демонстрируя там колечко. Красивое. С камешком. Как последняя пуля, которая могла бы меня уничтожить.

И как только она уехала, теперь ее возил наш водитель, я рухнула без сил на промозглую землю.

Что мне делать? Как быть дальше?

***

Кое-как собрав себя по частям, а это было именно так, я вернулась домой. Выпила чай и снова уснула. Меня почему-то в последнее время постоянно клонило в сон. А уже позже пошла в назначенное кафе. Оно было особенным для меня, да и для Феди тоже. Там прошло наше первое свидание, там мы отмечали все годовщины, и туда же он пригласил меня подписать документы о разводе.

Это ли не насмешка? Словно желание показать, что муж давно перечеркнул всё то хорошее, что нас связывало. А было ли оно вообще для него хорошим? Я уже и не верю, что он когда-то преданно и отчаянно меня любил. Больше похоже на мои домыслы, чем на реальность.

Когда я вошла в зал, руки почему-то сделались влажными и затряслись. Ноги одеревенели, мне даже шаг сделать было тяжело, не говоря уже о чём-то большем. А там за крайним столиком сидел Фёдор в компании двух своих юристов. Они о чём-то общались, Федя кивал с видом довольного человека. И мне вдруг так мерзко сделалось, что захотелось кинуть в мужа чем-то тяжелым, да и в этих адвокатов тоже.

— Ксюша! — заметив меня, он помахал рукой.

— Добрый день, — сиплым от волнения голосом поздоровалась я. Уселась напротив Фёдора, и мне тут же всучили бумажки. Как бы намекая, что дел у них много и церемониться со мной никто не готов.

— Подпиши, и разойдёмся.

— Разве… разводят так быстро? — зачем-то поинтересовалась я, текст в глазах расплывался. Наверное, мне тоже стоило прийти с адвокатом, чтобы он отстаивал мои права, а самой, не знаю, остаться дома и никого не видеть.

— Мы позвонили кому надо, — ответил лысый мужчина, поправив галстук.

— Давайте я поясню, — влез в разговор второй, более молодой, с короткой стрижкой тёмных волос. — Вот тут вы подписываете, что согласны, что суд пройдет без вашего присутствия, вот тут, что даете мне разрешение выступать от вашего имени в случае спорных вопросов как юриста. Далее, по документам: вам остаётся квартира в Люберцах и сумма на вот этой карточке, — он протянул мне запечатанный конверт с зелёным логотипом. — Сто тысяч рублей.

Я посмотрела на Федю, но муж лишь отвёл взгляд. Он не меньше пятидесяти тысяч только тратил порой в день, а от меня откупиться решил этими копейками.

— Также, — продолжил юрист, — по достижении совершеннолетия ваша дочь будет получать дивиденды в размере двадцати пяти процентов акций. Ей достанутся две машины из личного автопарка вашего мужа, квартира в центре и депозитный счёт на двадцать миллионов рублей.

— Как видишь, — заговорил Фёдор с таким самодовольным видом, что мне стало тошно. — О дочери я позаботился. Она ни в чём нуждаться не будет.

Мне хотелось спросить у него, а как же я? Как же мои прожитые годы? Моя сломанная жизнь? Но почему-то промолчала. Больше всего на свете мне хотелось кинуть этот проклятый договор в лицо бывшему мужу. Брать от него подачки казалось чем-то унизительным, лучше пусть все забирает. А я... я как-то сама дальше. Обойдусь.

Но даже те несчастные сто тысяч и квартира, тут я мозгами понимала, лишними не будут. В конце концов, мне негде жить. И денег у меня тоже нет. Другая бы, наверное, выбивала до последнего больше, но я не смогу. Будто на колени перед ним встаю. Да и зная Фёдора, он там со всеми договорится, что в итоге даже эту мелочь заберёт. У него давно связи в суде, в прокуратуре. А у меня никого.

— Вас всё устраивает? — участливо спросил лысый мужчина. Будто ему реально было не все равно.

— Где подписать?

Обрадовавшись, Федор протянул мне руку, правда я ее не пожала. Молча встала и ушла. И только спустя неделю, когда эта ситуация немного отпустила, я осознала, как глупо себя повела. Как быстро согласилась на все.

Глава 5

Следующие несколько дней, я находилась в какой-то прострации. Лежала на кровати, смотрела в потолок, размышляла. Много. Долго. Муторно. Мой телефон продолжал упорно молчать, хотя мне казалось, что уж Алла, должна позвонить. Может по какой-то мелочи или просто у нее проснется совесть.