Игра на инстинктах - Саша Кей

Артемьев смотрит на меня так, что сразу понятно: для него мой вид, которому для полноты образа сварливой жены только бигудей и не хватает, — нож острый. В холостяцкую квартиру проникла скверна, и нужен экзорцист.

— Надо было ответить? — ядовито интересуется Демид. — Думаешь, так лучше будет?

На самом деле, может, и неплохой варик.

Макар, услышав мужской голос, решит, что место в моей постели больше не вакантно, присвоит мне очередной эпитет вроде «ветреная» или чего покрепче и перестанет звонить.

Я уверена, что ничего серьезного он ко мне больше не испытывает, это все фантомные боли на фоне свежей сторис после полугодового молчания.

По себе знаю, через какое-то время после расставания начинает казаться, что все было не так уж и плохо, вспоминаются только счастливые моменты и появляются порывы, что-то там склеить.

Но это все бред.

В нашем с Макаром случае это как сито заклеивать. Проще купить тазик. Иначе так и будет подтекать.

— О… Опять звонит, — закатывает глаза Демид и идет на кухню.

Этого я стерпеть не могу. Если он сейчас будет мутить своим нечистым рылом мой чистый пруд, я не знаю, что с ним сделаю.

Спотыкаясь в длиннополом махровом монстре, я пытаюсь обогнать Артемьева, но куда там. Я прибываю на кухню как раз в тот момент, когда Демид снова сбрасывает звонок.

У меня сейчас пар из ноздрей повалит.

— Завтра мне спасибо скажешь, — уверенно говорит Артемьев. — Пошли покажу, где спать будешь.

И ведет меня в гостиную, где мне оборудована спячая зона.

Я все никак не могу простить Демиду коварства и испачканных джинсов, поэтому тут же начинаю выпендриваться.

— Мне здесь будет тесно! — твердо заявляю я.

Артемьев недоверчиво окидывает взглядом сверху вниз все мои сто пятьдесят пять сантиметров.

— Я тебе не навязывалась, это все последствия твоих необдуманных решений! — ковыряю я ему мозг.

— И что я должен сделать? Постелить тебе на полу? — поднимает брови Демид.

— Уступить свою кровать!

— А у тебя ничего не треснет? — обалдевает Артемьев.

— И даже не слипнется, — я потуже затягиваю пояс халата. — Уверена, у тебя кровать явно пошире.

И нагло иду на разведку.

Ну точно.

В соседней комнате обнаруживается монструозная по своим размерам койка.

— Вот этот масштаб мне подходит! — торжественно объявляю я.

— Фрося, если я вдруг по каким-то причинам забуду, почему я не завожу постоянную бабу, я обращусь к тебе, — цедит Демид. — От вас одни проблемы. Я терпеть не могу спать с кем-то в одной кровати.

— Я не предлагаю тебе спать со мной, — чеканю я. — Более того, я сильно против. Здесь останусь я, а в твоем распоряжении заботливо приготовленная постель в гостиной.

Артемьев буравит меня взглядом с минуту, но потом, психанув, машет рукой:

— Да хрен с тобой, Фрося Перцевая.

Дверь в спальню хлопает с такой силой, что я вздрагиваю.

Кажется, я переборщила.

Но Демид сам виноват!

Если бы не его выкрутасы, я бы уже сидела на маминой кухне и слушала, какая прекрасная карьера меня ждала на поприще юриспруденции.

Я отказываюсь чувствовать за собой вину.

Более того, завтра же позвоню Сашке и наябедничаю.

Пофыркав и успокоив свою совесть, я, раскинув руки, падаю на широченную кровать.

Кайф.

Идеальный матрас.

Я даже катаюсь от края к краю.

Пусть Артемьев сам спит на своем диване, теперь я отсюда ни за что не уйду.

Перебираюсь под одеяло и долго ерзаю.

Халат капец мешает, и я, немного посомневавшись, все-таки его выкидываю из-под одеяла.

Вот теперь совсем хорошо.

Только уснуть почему-то получается далеко не сразу.

Я долго верчусь на чужих простынях. В голову опять лезут упаднические мысли.

В какой момент в моей жизни что-то пошло настолько не так, что я остаюсь ночевать у мужика без всяких намеков на секс? Если нет секса, откуда взяться детям? Это уже все? Конец? Я невостребованный материал?

Да ну нет. Это просто сосед у меня бракованный.

Я прислушиваюсь к тому, что происходит за дверью.

Слышно, как чертыхается и шарахается по квартире Артемьев, спотыкаясь об мою сумку.

Тихое бешенство Демида меня умиротворяет.

В конце концов, что еще нужно взрослой самодостаточной женщине?

Только лишить покоя и сна половозрелого мужика. А уж каким образом, не столь важно.

Под сдержанный мат и хлопанье дверцами на кухне, я наконец проваливаюсь в сон.

И спится мне на редкость сладко.

Под утро, правда, снится какая-то бредятина, а все потому что мне вдруг становится жарко и тесно. И все время что-то мешает. Одеяло сбивается комом, но как я ни пинаю его, удобнее не становится.

А проснувшись я понимаю, что часть ночи лягала я наглого захватчика — Артемьева, который внаглую спит рядом, навалившись на меня и возложив свою длань на мою грудь.

И даже не промахнулся, гад! А говорил, найти не может.

Брехло.

Хочу отодвинуться и тут же замираю.

Кажется, кто-то приврал, когда сказал, что терпеть не может спать с кем-то в одной кровати. Я прям отчетливо чувствую, дружелюбную эрекцию.

Глава 10. Когда ждут неприятности

У меня уже трубка раскалилась, и ухо горячее, а я все изливаюсь:

— Нет, я уже большая девочка и в курсе, что с мужчинами случается такая вещь, как утренний стояк. Но какого хрена, этот аспид залез ко мне в постель! И дышал мне прямо в ухо! Ты от смеха рыдаешь, что ли? — подозреваю я Сашку в недостойном.

— Нет, что ты! Аллергия… — не очень убедительно отбояривается подруга, выразительно шмыгая носом.

Я естественно ей не верю.

Что она, что Левина крайне черствые натуры. Вот надо было с ними Макарушку познакомить, тогда бы он прочувствовал что такое, когда одни хихоньки на уме.

— Зараза ты, — ворчу я в трубку. — Нет в тебе тонкости, понимания…

— Ты рассказывай давай. Ты остановилась на том моменте, когда у вас все было как в песне. Ты обнаружила, что Артемьев обнаружил, что его рука обнаружила твою латентную грудь…

Посопев, я продолжаю.

— Ты что здесь делаешь? — разозлившись, я лягаю Артемьева вполне осознанно.

Между прочим, усилия прикладываю и немаленькие, а гадский гад лишь лениво, словно нехотя, приоткрывает наглый глаз.

— Это будет сложно объяснить, — хрипит он.

— Излагай, я постараюсь вникнуть своим скудным умишком! — шиплю я. — И убери лапы!

— Ты всегда по утрам такая заноза? — ворчит Демид, даже не делая попытки убрать своевольную ручищу.

— И не только