Неокончательный диагноз - Александр Павлович Нилин

«Нулевой» как замкнутый в формулировку образ я не мог не оценить и не запомнить на будущее.

И вот все чаще замечаю, что интересую себя все больше в нулевом состоянии. Хочу, наверное, проследить, в кого – и какими путями – превращаюсь, от себя нулем отталкиваюсь.

Болезни приблизили меня к более реалистическому о себе представлению, заставив испытать даже не нулевое – минусовое состояние.

Но и представив отчетливо себя на стадии «ноль – минус», я что же, и на публику собираюсь выйти с констатацией инвалидности – и только?

А разве воображение на подобное состояние здоровья уже не проецируется?

Поздней осенью 2017 года, после спасения в пятидесятой, меня перевезли на дачу вместе с купленной в магазине медицинского оборудования больничного типа койкой, поставленной напротив шкафа с зеркальным фасадом на всю стену.

Однажды утром я, прежде чем поднять с подушки голову, увидел скошенным взглядом свое отражение.

Накануне я смотрел по телевизору долгий сюжет о новом балете в Большом про Нуреева, поставленный уже тогда опальным режиссером (что не помешало быть на премьере людям высшего круга) вместе со знаменитым балетмейстером, – помню большой живот этого балетмейстера, не помешавший ему с необыкновенной легкостью показать солисту-звезде, танцевавшему партию Нуреева, прыжковую комбинацию.

При взгляде в зеркало на себя, лежащего навзничь на койке, я тут же вообразил себе номер «Пробуждение необыкновенно старого дедушки».

В первый момент должно быть непонятно: а жив ли дедушка или за ночь скончался?

Но дедушка постепенно оживает, поднимает от подушки голову, садится, затем медленно встает на сначала слабые, потом понемногу и окрепшие ноги, выражая танцем иллюзию активного продолжения жизни. Меня в этом автохореографическом номере всего больше привлекает возможность партнерства реально существующего персонажа с им же выдуманным.

Автор, пожелавший превратить всех встреченных в жизни людей в персонажи повествования, не миновав – не пожалев и близких, вправе ли избежать их участи?

Изображая других, изображаешь и себя самого с большей степенью сходства, чем если бы изображал себя одного.

Твой взгляд на других выдает и тебя – распахивает (иногда – настежь).

Не знаю, буду ли еще когда-нибудь заключать договор с издательством.

Но сейчас бы я со всей серьезностью отнесся к пьяной шутке Юрия Карловича, просившего директора питерского отделения Гослитиздата внести поправку в уже подписанный им договор – и вместо «в дальнейшем именуемый Автор» вписать: «в дальнейшем именуемый Юра».

Живые персонажи рождаются у читателя не просто от автора, но от автора-персонажа – не только незримо, но и от очевидно личного присутствия его в каждой фразе.

Мне, скажем, сразу приходит на память «и поделом» у Гоголя, когда Чичиков, беседуя с губернатором, «выбранил за либерализм, И ПОДЕЛОМ, всех молодых людей».

Я долго надеялся сделать фильм, где Ефремов стал бы одним из двух главных действующих лиц, при условии, что играть его будут в разном возрасте внук и сын, – актера не родственной-фамильной индивидуальности я в этой роли себе не могу представить.

В своей актерской карьере лет с тридцати (разнообразные роли из репертуара Центрального детского театра не в счет) главную ставку Ефремов сделал на свою индивидуальность – с определенного момента лицедейство как лицедейство его не интересовало и от ролей, требующих перевоплощения, он на будущее отказался.

Историков «Современника» обижу, наверное, высказав мнение, что и театр этот Ефремов основал, чтобы сыграть самого себя во всех ролях, не ущемляя, однако, как Аркадий Райкин, партнеров, – сказывалась мхатовская школа. И партнеров он сознательно выбирал из самых талантливых артистов, ему не уступавших, – его индивидуальности никакая конкуренция не была страшна.

Упреков в известной одинаковости-узнаваемости он тем более не боялся – вышли книги воспоминаний о нем близко его знавших, но история внутренней его жизни сыграна им на двух руководимых им сценах – и на киноэкране, конечно, – и лучшие из мемуаров ничего к его автобиографическому образу на подмостках не добавляют.

Мы виделись с ним почти каждый день на протяжении двух лет, но, занявшись совсем не тем, чему он пытался меня обучить, я продолжаю испытывать его влияние, хотя и не всеми уроками сумел воспользоваться – я по натуре своей плохой ученик.

Я пишу – ничего другого мне не остается, ко всему другому способностей оказалось еще меньше, но пишу все же уже довольно много лет – и надеялся услышать от жены – литературного критика хотя бы из вежливости или сочувствия слова, одобрявшие мои занятия.

Но жена – единственная на свете, кто считает, что от профессии актера я все же когда-то отказался напрасно.

Помню – не помню

Помню – не помню – сюжет для меня по-настоящему детективный, где «не помню» вовсе не означает, что «навсегда забыл», – просто не все хочешь вспоминать, не все готов вспомнить.

Детективным сюжет всего чаще и делает отложенное – тем более на неопределенный срок – воспоминание.

Я и до сих пор не из тех людей (есть у меня такие знакомые сверстники), кто – при всей симпатии и доверии моем к врачам – спешит к ним при малейших признаках недуга.

Но, как та кем-то пуганная ворона, что в пословице и куста боится, минутами бываю подвержен мнительности.

Уроню, случалось, когда мою посуду, вилку или нож, звякнувшие о раковину, – и пугаюсь: не Паркинсон ли (выщелкивает из каких-то запасников памяти название) присоединился за компанию к ранее диагностированным недугам?

Врачи мне интереснее болезней, что и естественно: болезнями, особенно к старости приуроченными, пугают, а врачи, если повезет с ними (как мне последние два десятилетия везло), могут и спасти.

И я спрашиваю жену: только ли название болезни – Паркинсон, – или это имя врача? В историю ведь входят не только врачи-исцелители, но и те, кто симптомы ранее не названного недуга установили, – и теперь даже неизлечимые заболевания носят их имена.

Редчайший случай: жена насчет Паркинсона ничего сказать не может, но точно знает, что Альцгеймер (я и про него заодно спросил, в моем сознании они с Паркинсоном соседствуют под вывеской старости) – уж несомненно имя открывшего это заболевание.

Жена торопится в город – и обещает по возвращении узнать про Паркинсона в интернете. Меня же успокаивает предположением, что и не обязательно Паркинсон, вполне может быть и элементарный артрит.

Но для меня не столько точные знания важны, сколько ассоциации, вызванные недостаточностью этих знаний, все равно наводящие на размышления.

Вилки и