Как профукать праздник. Судьба из дежурной части - Екатерина Мордвинцева

Внизу, на первом этаже, была маленькая общая кухня. Я спустилась туда, надеясь найти хоть какой-то завтрак. В холодильнике стояла пачка йогурта с чьей-то надписью фломастером, пара яиц, пакет кефира. Я взяла йогурт, села за пластиковый стол и заставила себя есть. Кислый вкус, непривычный, почти противный. Но жевать было нужно — иначе голова совсем откажет.

На кухне работал маленький телевизор, прикрученный к стене. Шёл какой-то утренний канал — ведущие бодро обсуждали погоду на праздники, потом переключились на новости культуры. Я слушала вполуха, поглощая йогурт без всякого удовольствия.

Потом ведущий сказал: «А теперь к экстренным новостям».

Я подняла голову.

На экране появилась заставка — красная, тревожная. Ведущий, который только что улыбался, стал серьёзным.

— Поступила информация о том, что самолёт авиакомпании «Северные крылья», следовавший рейсом 7312 по маршруту… — он назвал наш город и тот самый курортный городок, — пропал с радаров. Связь с бортом была потеряна примерно через четыре часа после вылета. На борту находились…

Я перестала слышать. Мир сузился до одной точки — экрана телевизора, на котором бежала тревожная строка: «ПРОПАЖА САМОЛЁТА: СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА».

Йогурт выпал у меня из рук и шлёпнулся на пол. Я не заметила. Я смотрела на экран, и буквы плыли перед глазами, складываясь в слова, которые не имели смысла. Не могли иметь смысла.

Пропал. Самолёт пропал. Самолёт, на котором летели мои подруги.

— Нет, — прошептала я. — Нет-нет-нет-нет-нет.

Я вскочила со стула, опрокинув его. Грохот, наверное, был слышен на весь этаж, но я не обратила внимания. Я схватила телефон и бросилась в свою комнану.

Пальцы дрожали так, что я едва попадала по экрану. Новостные сайты — все, какие только могла вспомнить. Я открывала их один за другим, и везде было одно и то же: «Самолёт пропал с радаров», «Связь потеряна», «Поисковая операция готовится».

— Этого не может быть, — твердила я, листая страницы. — Этого просто не может быть.

Я набрала номер Инги. Гудки. Один, второй, третий. Четвёртый. Пятый.

— Даш, я только что… — начала она, но я перебила.

— Ты видела новости? — мой голос сорвался на крик. — Ты видела?!

— Видела, — голос Инги был странно спокойным, словно она ещё не до конца осознала, что произошло. — Но это не значит, что…

— Самолёт пропал! Потеряна связь! Они летели на нём! Маша, Женя, Лера — они там!

— Даш, успокойся. Мы не знаем ещё…

— А что мы знаем?! — закричала я. — Что мы знаем, Инга?! Что они не отвечают на звонки, что самолёт исчез с радаров, что…

— Даша! — голос Инги стал твёрже. — Дай мне договорить. Сейчас в новостях только предварительная информация. Может быть, это технический сбой. Может быть, они уже сели, просто не выходят на связь. Ты же знаешь, как это бывает — паника, а потом оказывается, что всё в порядке.

— А если нет? — спросила я, и в голосе моём не было силы. Только страх.

— Если нет… — Инга запнулась. Я услышала, как она всхлипнула. — Если нет, мы будем ждать. И надеяться. Это всё, что мы можем.

Она плакала. Инга, которая никогда не плакала, которая была самой сильной из нас, которая всегда говорила «всё будет хорошо», — она плакала в трубку тихо, сдавленно, как будто боялась, что я услышу.

— Инга, — прошептала я, и слёзы наконец хлынули из моих глаз. — Инга, что же это такое?

— Не знаю, Даш. Не знаю.

Мы молчали. Я слышала её дыхание, чувствовала, как она пытается взять себя в руки. И не могла помочь. Потому что я сама рассыпалась на куски.

— Надо позвонить Кристине и Ольге, — наконец сказала Инга. — Они не знают. Кристина вчера была в больнице, они могли не видеть новости.

— Я позвоню, — сказала я. — Ты… ты как?

— Позвоню родителям, — голос Инги был глухим, словно она говорила из-под воды. — И в авиакомпанию. Узнаю, что известно.

— Я тоже позвоню.

— Даш, — она помолчала. — Ты там… ты одна. Ты как?

— Я не знаю, — честно ответила я. — Я не знаю, как я.

— Держись. Мы справимся.

Она отключилась, и я осталась одна в этой маленькой комнате с телефоном в руке, с мокрым лицом и с единственной мыслью, которая пульсировала в голове: они там. Они в том самолёте. Они там, и я здесь.

Я набрала номер авиакомпании. Горячая линия была перегружена — автоответчик вежливо сообщил, что все операторы заняты, и предложил ждать на линии. Я ждала. Минуту, две, пять. В наушнике играла приторная музыка, и я ненавидела её каждой клеткой своего тела.

Наконец, после десяти минут ожидания, раздался голос — женский, усталый, с нотками фальшивого спокойствия:

— Авиакомпания «Северные крылья», здравствуйте. Чем я могу вам помочь?

— Рейс 7312, — выпалила я. — Вчера, 24 декабря, вылет из… в… Что с ним?

— Секунду, — оператор что-то щёлкнула. — Вы родственница пассажира?

— Да, — сказала я, и это было правдой, потому что подруги — это семья, которую выбираешь сам. — У меня там три подруги. Они летели этим рейсом.

— Ваше имя и данные пассажиров?

Я продиктовала. Оператор что-то долго вбивала в компьютер, и тишина в трубке становилась всё более зловещей.

— По предварительной информации, рейс 7312 не вышел на связь в установленное время, — наконец сказала она. — В настоящее время ведутся поисково-спасательные работы. Информация будет обновляться на нашем сайте. Рекомендую вам следить за новостями.

— Это всё? — спросила я, чувствуя, как во мне закипает бессильная ярость. — Вы не можете сказать мне ничего больше?

— На данный момент, к сожалению, нет. Приношу свои извинения. Если у вас есть дополнительные вопросы…

Я сбросила звонок. Сжимала телефон так, что побелели пальцы. Извинения. Они приносят извинения. Словно это какой-то технический сбой, словно я жалуюсь на задержку багажа.

Я заставила себя глубоко вздохнуть. Не сейчас. Сейчас нужно позвонить Кристине и Ольге.

Кристина ответила не сразу. Я слышала в трубке больничный гул — голоса, шаги, где-то объявляли вызов врача.

— Даш? — голос у Кристины был слабым, но в нём чувствовалось удивление. — Ты чего? Поздно же.

— Крис, ты видела новости? — спросила я, стараясь говорить ровно.

— Новости? Нет, у меня тут телефона почти не было, я только сейчас его включила. А что случилось?

Я закрыла глаза. Сказать ей. Как сказать ей?

— Крис, самолёт… тот, на котором улетели Маша, Женя и Лера… он пропал. Потеряна связь. Его ищут.

Тишина. Такая долгая, что я испугалась,