Бордель: Когда зайдёт солнце - Lion_official

Непрошеная тоска и грусть пустились в пляс где-то близко к сердцу. Она чувствовала недосказанность, но не знала, как решить эту проблему. Пообещать, что не поедет в Нью-Йорк? Уверить, что расстояние не сгубит их отношения? Просить его переехать вместе с ней совсем не вариант, поэтому она просто спустила ситуацию в свободное плавание. Решения сейчас не было.

Перед уходом темноволосая ещё раз прошлась по квартире в поисках Гарри и нашла его в тренажёрном зале. Агрессивно он выбивал всю дурь из боксёрской груши. Отросшие волосы собраны в небольшой пучок, но сзади, ниже затылка, всё равно выпадали. Стоило ли отвлекать его от столь важного дела?

Рот уже приоткрылся, пока слова даже не образовались в единое предложение. Значит, не стоит. Разговор никуда не денется. Тереза ушла, покинула апартаменты, вновь её вниманием завладел Уилл. Ожидал на том же месте, что и вчера, рядом с той же машиной.

— Можем мы в этот раз не парковаться у входа? Люди косо смотрят, — пристёгиваясь, попросила темноволосая.

— Но я обязан вас сопроводить хотя бы взглядом до ворот.

— Уилл, — неохотно перешла на шёпот, в уме даже предположений не было, что такого мог наговорить Гарри, — В этом нет необходимости, я иду не в клуб или что-то более устрашающее, это всего лишь школа.

Пара тёмных глаз обратилась к ней через зеркало заднего вида. Решался: соглашаться или нет. А был ли этот выбор? Она всё сказала и отвернулась к окну.

В школе, у самого кабинета её ожидала восторженная Камилла. Девушка что-то оценивающе нашёптывала о крутой юбке и идеально подобранной цветовой гамме. Они зашли в заполненный класс, и оказалось, что мест на двоих уже не осталось. Серые глаза обратились сначала к Калебу, рядом с которым было свободное, а затем обречённо на одного единственного Энди. Только этого ей сейчас не хватало.

— Это просто дикий ужас, — прошептала под нос, вспоминая их последнюю неловкую встречу. Тогда, на вечеринке, она пыталась поговорить с ним, объяснить причину невозможности их отношений. И если бы что-то изменилось спустя несколько недель.

Тереза всё ещё в отношениях с другим, правда, они перетекли во что-то более официальное, а во взгляде Энди всё то же спокойствие и готовность принять любой исход. Ничего не изменилось.

— Привет, — первой проговорила, усаживаясь рядом с парнем.

— Привет, хорошо выглядишь. Редко вижу тебя в платьях.

— В прошлую нашу встречу я была в платье, — мило улыбнулась в ответ, обнажив зубы.

— Да, бежевый тебе к лицу, но и этот тоже. — Энди не мог толком собраться с бушевавшими мыслями внутри, поэтому даже не сразу понял, какой на ней цвет.

— Не знала, что ты болеешь за Янкиз… — указала на эмблему Нью-Йоркской команды по бейсболу, красующуюся у него на футболке.

— За них болеет вся моя семья, только ты никому не говори, здесь Янкиз не жалуют… — он улыбнулся в ответ, тихо посмеявшись.

— Тогда тебе не стоило надевать официальную футболку с их символикой.

— Пусть хоть что говорят, они мне нравиться меньше не станут, — парень ещё раз оглядел девушку с ног до головы, не понимая, как она за два месяца стало такой неотразимой, уверенной, открытой и до жути манящей, — Не хочешь погулять завтра? Послезавтра?

И вот тут она неуверенно посмотрела в ответ, в эти добрые карие глаза. Парень искренне смотрел и, видимо, не ощущал, что не только внешность и поведение в ней сменились. Личная жизнь тоже. Мысли-то вертятся вокруг не какого-то несчастного свидания с ним, а уже вокруг конкретных отношений с единственным мужчиной.

— Энди, — тон заметно изменился с жизнерадостного и беззаботного на серьёзный такой, говорящий сам за себя, — я могу сходить с тобой погулять, но только, как с другом.

Наверное, каждый боится услышать эти отвратительные слова, прекращающие любые взаимодействия романтического характера. Тереза сразу заметила, как взгляд парня потускнел, как что-то в нём вырубилось.

— Прости, мне так неудобно об этом говорить… — она растеряно поглядела на колени.

— Ты с кем-то встречаешься? — последовал абсолютно логичный вопрос, голос звучал немного отстранённо, но не так, что нельзя вернуть всё обратно.

— Да, я в отношениях. Всё это время я хотела тебе сказать, потому что ты действительно мне нравился, но… — не найдя причины, темноволосая просто ляпнула: — Так получилось. — Самое ужасное — это обидеть друга, к которому очень хорошо относишься. Так всё и произошло. Граница чётко определена.

Остаток дня прошёл, как и вчерашний, за одними учебниками да за написанием конспектов. Подготовка к экзаменам шла полным ходом, а мысли о смене места жительства встали боком. Улетать в Нью-Йорк и навсегда проститься с Гарри? Ни за что! Но надо ставить свои цели и предпочтения на первое место, а уже затем думать о ком-то ещё. Жизненная позиция, которой она придерживалась с самого детства, встала поперёк горла.

Погрузившись полностью в раздумья с целью прийти к решению, при котором каждый останется довольный, Тереза скинула учебники и тетрадки в сумку, а затем ушла из кабинета вместе с потоком остальных учеников. Не попрощалась с Камиллой, на Энди даже взглянуть не посмела, а до Калеба дела совсем нет. Гнетущее чувство изнутри не давало покоя. Свежий воздух на улице сменился духотой. Отвратительно.

— Можно включить кондиционер? — нарушила тишину в автомобиле, пока Уилл по старому маршруту возвращался к высотке.

— Конечно. Скажите, если станет холодно. — Уилл одарил её профессиональной, ничего не выражающей улыбкой и продолжил управлять машиной.

Буквально через десять минут они остановились в гараже, где стояли все машины Гарольда рядом с такими же пафосными и дорогими тачками. Тереза смахнула прядь длинных тёмных волосы с глаз и уже без сопровождения помчалась на лифте вверх. На шестнадцатый этаж.

Ох, эта тишина. Вчера, когда она её встретила, неприятное кольнуло в области сердца и лёгких, но всё обошлось. Тогда девушка нашла Ханну и Гарри вместе в спальне. Сейчас, сняв обувь и оказавшись босиком, она вроде направлялась по старому маршруту в их комнату, как в гостиной её остановил тревожный взгляд. И это была не одна пара глаз. Ханна вместе с Эмили читала книжку, но только няня подняла взгляд, там отчётливо виднелся страх. А невозможность сказать, что произошло, привело Терезу к одному выводу. Что-то определённо случилось, что-то плохое.

— Тереза! — девочка радостно воскликнула,