Свет проклятых звёзд - Летопись Арды

— Я готов принять извинения, — ласково произнёс Вала Ирмо, пристально смотря на сына Мириэль.

— Я тоже, — вскинул голову Феанаро, и в зале сразу же воцарилась тишина.

Узоры вокруг разорвались в клочья, осыпались засохшей хвоей. Одна из стен вдруг треснула, нолдорский принц от неожиданности вздрогнул, и видение тут же исчезло, зал вновь стал выглядеть целым, а витая роспись — красивой.

— Более всего Куруфинвэ виновен перед сыновьями, — словно пытаясь примирить своих собратьев, заговорил Вала Оромэ, возникнув среди Владык на троне с головой лошади на спинке. — Из-за его тирании страдают слишком многие, и именно об этом мы собирались беседовать сегодня.

— Всё так, — белоснежное сияние озарило зал светом звёзд, и в блеске и переливах дивных красок возникли Владыка Манвэ Сулимо и Владычица Варда Элентари, восседая на едином троне, сделанном в форме раскинувшего крылья орла. — И пока слова нашему гостю не давали. Он поэтому молчит? — невинно поинтересовался король Арды. — Или ему действительно совсем нечего сказать?

— Я жду ещё одного обвинения, — заставляя голос не дрожать, произнёс Феанаро, — в том, что слишком много дышу, тратя воздух, создаваемый Владыкой Манвэ не для меня.

Тулкас расхохотался.

— Посмотрите на него! — разозлилась Йаванна. — Он ещё смеет острить!

— Пусть, — выступила из стены Вайрэ, и за ней открылась мгла Бездны. — Пускай выплеснет накопившуюся желчь, а потом мы сможем поговорить с этим эльфом нормально, как с любыми разумными Квэнди. Что ещё хочешь сказать, Куруфинвэ?

Сохранить несовершенное

«Позволь пойти с тобой, Ариэн!»

«Нет, Тилион, ты будешь мне мешать».

«Не буду, обещаю!»

«Тебя не посылали к эльфам».

«Но я хочу быть рядом с тобой! Почему это никогда мне не позволено?»

«Такова воля Рока, Тилион».

«Не говори так! Я пойду с тобой!»

«Нет».

Негасимое водой пламя взяло в кольцо Майя, и тому пришлось снова смириться с тем, что возлюбленная никогда не отступает от своих слов. Нет — значит, нет.

Прекрасная огненная птица воспарила над балконом дворца и бросилась вниз, словно хищник на жертву. Зазвучала слышимая лишь для Айнур музыка обжигающего света и стихла у подножья Таникветиль, смешавшись с дюжинами диссонансных аккордов голосов эрухини.

***

— А вы зачем приехали? — в глазах эльфа-Ванья было искреннее непонимание. — Думаете, Феанаро Куруфинвэ не расскажет вам о том, как всё прошло?

Расположившиеся у подножья Таникветиль Нолдор изумились не меньше золотоволосого подданного короля Ингвэ, увидевшего толпу собратьев.

— Это же мой сын, — слишком виновато произнёс Финвэ, и Амбаруссар, одинаково поджав губы и подняв одну бровь, переглянулись сначала друг с другом, а потом — с Макалаурэ.

— Ну и что? — Ванья, которого, похоже, привело к горе обыкновенное любопытство, честно пытался понять мотивы единомышленников Феанаро. — Вы ведёте себя так, словно ждёте, что случится нечто плохое. Но сами посудите: Валар — наши покровители и учителя, они стали наречёнными родителями пробудившимся Квэнди, наставниками — рождённым. Валар сами говорили нам, что Эру Илуватар создал Арду для нас, своих детей, и что Айнур пели её тоже для нас! Они пришли в Арду, чтобы заботиться об эльфах, а не ради своей гордыни! Как вы можете сомневаться и бояться? Что с вами, братья?

Морифинвэ пшикнул и, демонстративно выпив целый пузырёк чего-то душистого, лёг на траву рядом с одним из костров.

— Лично со мной всё прекрасно, — сообщил Карнистир подданному Ингвэ. — А ты, похоже, слишком усердный валандиль.

— Не надо, Морьо, — встал перед Ванья Макалаурэ, — ты знаешь, валимарский друг, что Феанаро Куруфинвэ угрожал оружием своему… брату?

— Разве это повод сомневаться в Валар?

— Он безнадёжен, — коротко рассмеялся четвёртый Феаноринг, закрыв глаза.

— Это вы безнадёжны, если не понимаете, что Владыки никогда не сделают нам зла! — обиделся золотоволосый эльф. — Вы могли бы подождать отца дома, приготовить его любимую еду, что-то для него смастерить, устроить праздник! Зачем сидеть здесь без дела? Вы же вроде бы народ умельцев, а не праздно шатающихся лентяев!

— Можно я ему разобью башку? — угрожающе дрогнувшим голосом спросил Морифинвэ.

— Нельзя, — вмешался нолдоран.

Карнистир снова закрыл глаза и отвернулся.

Ваньяр уже подошло не менее дюжины. Владения короля Ингвэ со столицей в Валимаре находились близко к священной горе, вмещая в себя красивейшие рощи, речушки и озерца, холмы и поля. Подданные брата нолдорской королевы быстро узнали про явившихся к подножью Таникветиль соседей и решили разузнать, что же привело их к Валар, если не желание принести дары или спеть хвалебные баллады.

— Я знаю, что про Ваньяр говорят, будто этот народ ничего не делает для себя, всё отдавая Владыкам и лишь забирая назад в своё пользование то, что Валар не понравилось или не пригодилось, — заговорил словно сам с собой Финвэ, приобняв Амбаруссар и залюбовавшись незнакомой юной золотоволосой девой с изящной лирой в руках. — Однако мне подобное непонятно. Например я, рисуя картины, создаю то, на что меня вдохновляет… хм… моё воображение. Я честен с собственным творчеством и далеко не всегда готов подарить кому-либо плоды своих трудов. Мне кажется — отдавать всё без остатка — это глупость и навязчивость, которая никому не идёт на пользу.

— Королю Нолдор есть что скрывать от Валар? — прекрасная огненная птица опустилась на землю, и костры запылали жарче.

— Конечно есть, — ничуть не смутился Финвэ, — я не считаю правильным предаваться любви с супругой на глазах у Круга Владык и показывать Валар мои рисунки на эту тему, которые я создаю для супруги.

По гадкому смешку Карнистира можно было догадаться, что нолдоран умолчал очень о многом, однако Майэ Ариэн, приняв облик прекрасной девы со слепящим взглядом, отвлекла всё внимание на себя.

Эльфийка с лирой начала петь, и собратья-Ваньяр подхватили мелодию:

— В светлом Амане, как всегда,

Йаванны лес прекрасен.

Но всех пышней и для нас родней

Терновник, дуб и ясень.

Терновник, ясень и дуб воспой!

Летний день так светел и ясен!

От всей души восславить спеши

Дуб, терновник и ясень.

Дуба листва была жива

До бегства в лес Эльвэ Синголло.

Ясеня ствол в небеса ушёл,

Когда Ольвэ ещё порт не строил.

Терновник из Эндорэ в Аман