Сибирская кровь - Андрей Черепанов

не нашел в своем ведомстве этого грамотного и полезного в деле служилого человека с большим навыком руководящей работы, и его поиски прекратились. К тому же вскоре некому стало за него ходатайствовать, ведь в марте 1672 года гетман Демьян Многогрешный был низложен по надуманным подозрениям в связях с Турцией и выдан царским властям. А после проведенного в Москве следствия он лишь чудом избежал смертной казни, но сам оказался в пожизненной сибирской ссылке[469].

Может, Леонтий Бут и инициативно отказался возвращаться и вместе с женой и родившимся в начале 1670-х годов сыном Кондратием остался в Сибири. Там его фамилию в полном ладу с малороссийскими обычаями изменили на Бутока[470], а затем – на Бутакова, как и у его соседей – илимско-верхоленских казаков.

Если эта версия верна, то предком доброй половины Бутаковых из Верхоленского острога и моим – по двум линиям – восьмижды и девятижды прадедом Леонтием Бутаковым был сосланный в Сибирь есаул Нежинского полка.

Буторины

Сразу две Елены, появившиеся на свет под фамилией Бутариных, стали моими пятижды и шестижды прабабушками. Старшая из них родилась в 1742 году в семье верхоленского разночинца Ивана Васильевича и умерла в 1815 году. Она была женой такого же разночинца Остафия Яковлевича Толмачева. Младшая, родившаяся в 1767 году в семье Петра Ивановича (он – сын вышеназванного Ивана Васильевича) и умершая в 1820 году, выходила замуж за кутурхайского крестьянина Василия Ивановича Черепанова.

Фамилия Буториных – ее написание часто переходило в Бутариных и обратно – нередко упоминается в илимско-иркутских документах второй половины XVII – начала XVIII века. О Буториных много говорится и в ставшей легендарной монографии «Илимская пашня», написанной на основании архивов профессором Вадимом Николаевичем Шерстобоевым. Из нее я узнал о посадском человеке Иване Филипповиче Буторе, распорядившемся о строительстве дощаников в киренской Кривой Луке в 7161 (1653) году; о пашенном крестьянине с таким же именем – Иване Буторе, который имел землю в Заусаевской заимке, переданную в 1658 году подьячему съезжей избы Павлу Пежемскому; о тутурском приказчике Иване Буторине, выполнявшего в 1723 году поручения илимского воеводы242.

В «Книге имянной Илимскаго острогу пашенным крестьянам и ссыльным черкасам» за 7161 (1653) год тоже сказано о Иване Филипповиче Буторе, но как о владельце пашенной земли, причем и выше, и ниже Илимска, а на Криволуцком лугу таким владельцем был его брат Тимофей Филиппович Буторин. О посадском человеке Ивашке Буторе, который пахал на себя пашню «на Ленском волоке в Ылимском остроге», говорится в отписке 1657 года стряпчего и илимского воеводы Петра Семеновича Бунакова. А в окладных книгах Илимского острога за 7204–7208 (1696–1700) годы приведен казак Михаил Иванович Буторин с сыновьями Иваном и Василием, около 1686 и 1691 годов рождения. А, согласно окладной книге Илимска за 1709 год, тот же казак за хлебное жалование пашню пахал в Усть-Кутской слободе243.

Из этих сведений, а также материалов второй и третьей верхоленских ревизий стоит заключить, что первыми Буториными, обосновавшимися в илимско-верхоленском регионе, были братья Иван и Тимофей Филипповичи. Иван Филиппович стал отцом казака Михаила, от которого, в свою очередь, рождены: старший сын Иван, будущий тутурский приказчик и сын боярский; средний Василий и младший Яким, родившийся в 1699 году. Все верхоленские Буторины середины XVIII века – потомки того Михаила.

При верности такого заключения, Филипп, дед верхоленского казака Михаила Ивановича Буторина, – мой одиннадцатижды прадед.

Быковы

Моя пятижды прабабушка Дарья Яковлевна с неустановленой точно девичьей фамилией – умершая в 1809 году жена верхоленского крестьянина Меркурия Алексеевича Пермякова. Ее бракосочетание наверняка пришлось на отрезок между 1763 годом, когда закончилась третья ревизия, и 1773 годом, начиная с которого сохранились метрические книги Верхоленского Воскресенского собора. Поэтому все происходившее в то «безвестное» десятилетие можно только «вычислять». Если предположить, что Дарья появилась на свет в Верхоленске, ее отцом и моим шестижды прадедом могли быть либо Яков Быков, либо Яков Немчинов, у которых имелись дочери с таким именем и с подходящим (соответственно 1756 и 1752) годом рождения. И при выборе среди них предпочтение надо отдать, конечно, первому из этих Яковов, ведь в 1794 году Дарья Яковлевна стала его внуку крестной матерью. Вот только Яков – не родной, а незаконнорожденный сын в семье посадского Захара Быкова. Он, вероятно, был подброшен и при крещении получил отчество Иванович, которое в 1790 году указано в метрике о его смерти. Значит, ни у Якова Ивановича Быкова, ни у меня нет кровного родства с Быковыми, оказавшими Якову семейный приют.

К третьей ревизии в Верхоленском остроге осталась только одна семья Быковых – во главе с тем самым Яковом. А согласно второй, там жили еще его приемный отец посадский Захар и неизвестного с ним родства (может, племянник) посадский Алексей Быков со своими братьями Иваном и Харитоном, которые в третьей ревизии указаны как Шишкины. В те же годы был среди бирюльских крестьян Иван Евсеевич Быков с женой и детьми244.

Мне не удалось построить фамильную линию от Захара Быкова к его предкам. Но в 1696 году в Илимском остроге проживал посадский Дмитрий Быков – вполне вероятно, отец Захара. А самым первым представителем такой фамилии в Восточной Сибири, о котором удалось узнать, был енисейский казак Григорий Бык, служивший в 1633–1634 годах в Якутском остроге с атаманом Иваном Галкиным. Тогда он принимал участие в защите острога от «государевых непослушников». Вот как об этом сказано в послужном списке: «Гришка Семенов Бык дрался явственно, на приступе убил под мужиком коня, да он же поколол копьем мужика»245.

Витецкие

Моя пятижды прабабушка со сказочным именем Лукерия Никитична в девичестве носила фамилию Витецких. Она родилась в 1743 году и умерла в 1786 году, на пять лет раньше своего мужа крестьянина Якова Ратькова.

Дедом Лукерии по отцу был казак Иван Прокопьевич Витецкий, отслуживший пятнадцать лет в Анадыре и вернувшийся оттуда в Верхоленск в год проведения третьей ревизии. Два его сына – Иван и Карп – тоже служили вне родного города: один – в Охотске, другой – в Иркутске. Еще двое верхоленских Витецких – Василий и Дмитрий – также, вероятно, его сыновья, попали в Тункинский острог и в рекруты.

Наверняка именно об его отце, самом дальнем из ставших известным мне предков под фамилией Витецких, моем восьмижды прадеде Прокопии, написано в монографии Вадима Николаевича Шерстобоева «Илимская пашня» как о проживавшем в Илимске ссыльном