Рок-музыка в СССР: опыт популярной энциклопедии - Артемий Кивович Троицкий

ни как направление легкой музыки, ни как социальный феномен. Были поставлены, в частности, следующие исследовательские вопросы: а) каково процентное соотношение поклонников рок-музыки и музыки "диско"; б) каково различие в восприятии слушателями этих двух направлений популярной музыки и какова специфика восприятия рок-музыки; в) какой стиль рок-музыки предпочитают молодые люди, представляющие различные социальные и возрастные молодежные группы.

На первый вопрос ответы были получены практически сразу. Соотношение было, разумеется, совсем не в пользу рок-музыки. Но с начала 80-х положение меняется. Среди опрашиваемых любителей популярной музыки начинает расти число поклонников рока. Однако значительная их часть оказалась фиктивной, поскольку благодаря беспрецедентному стилистическому плюрализму, внесенному в рок-музыку новой волной, массовый слушатель, и до этого плохо ориентировавшийся в огромном потоке направлений и течений популярной музыки, совсем в них запутался. Многие опрашиваемые, будучи поклонниками какого-либо не имеющего отношения к рок-музыке поп-музыкального стиля, считали его рок-музыкой и заявляли себя в анкетах в качестве поклонников рока.

Таким образом, для окончательного ответа на первый вопрос необходимо было сначала ответить на 2 последующих. Однако при том уровне развития социологии рока (когда она выступала как часть социологии музыки и пользовалась совершенно бесперспективным в исследовании рок-феномена подходом) ответить на второй и третий вопросы было невозможно. Проблема заключалась в отсутствии концептуальной базы, которая должна лежать в основе всякого предпринимаемого исследования. Другими словами, необходимо было предварительно определить специфику рок-музыки как объекта исследования. Ведь очевидно, что ее нельзя исследовать так же, как исследуют, скажем, трудовой коллектив, систему народного образования или классическую музыку.

Этой проблемы не решили и развернувшиеся на рубеже 70—80-х массовые социологические опросы, одной из задач которых было получение информации о масштабах и перспективах увлечения молодежи рок-музыкой. Они проводились официальными организациями, имевшими свою материальную базу: научно-методическими центрами и Домами народного творчества (при министерствах и управлениях культуры), а также центральными комсомольскими органами. Конечная цель, которую они преследовали, — создание механизма, контролирующего формирование вкусов молодежи. Задачи перед каждым исследованием ставились всеобъемлющие, а объектами были не только рок-музыка, но и дискотеки, ВИА и многое другое. В одном и том же исследовании пытались решить иногда совершенно исключающие друг друга задачи. Анкеты были огромными, дилетантскими, утомляли опрашиваемых, вынуждая их к недобросовестному отписыванию, искажавшему общий конечный результат. Самое большее, чего можно было добиться в этой ситуации, — набрать массу небезынтересных социоло-го-статистических данных, которые, однако, можно было интерпретировать как угодно, подтверждая с их помощью совершенно разные, даже противоположные выводы и идеи. К середине 80-х социологи знали, например, что подавляющая часть фанатов хэви-метал (79 %) — это подростки, 59 % которых — выходцы из неблагополучных и малообеспеченных семей. Примерно из этой же молодежной среды рекрутируются и поклонники панк-рока. Напротив, близкие к поп-музыке стили рока (например, "Альянс") или близкие к рок-музыке попстили (например, "Браво") имеют наибольший успех в среде благополучных молодых людей в возрасте от 15 до 30 лет. Подобного рода информации было накоплено очень много. Однако так и осталось неясным, почему одна часть молодежи из одного и того же социального и возрастного слоя преклоняется перед хэви-метал, а другая подалась в панки. А этот-то вопрос и является наиболее интересным для культуролога, изучающего особенности социального функционирования хэви-метал и панк-рока.

К сегодняшнему дню под эгидой комсомола (ЦК ВЛКСМ — НИЦ ВКШ, МГК ВЛКСМ и др.) проведено немало крупных профессиональных исследований музыкальных предпочтений молодежи. Но и в этих исследованиях есть тот же главный недостаток: как и в результатах иных исследований, они описывают лишь ситуацию в том регионе, где проводились опросы, и могут совершенно не соответствовать ситуациям в других районах страны.

На материале этих и других исследований было подготовлено несколько небезынтересных публикаций: Зулумян Г. Б., Соловьев В. Н., Шульгин В. И. Формирование музыкальной культуры молодежи//Социологические исследования. 1983. № 4; Катаев С. Л. Музыкальные вкусы молодежи//Там же. 1986. № 1; Катаев С. Л. Содержание и интонация молодежной песни//Там же. 1987. № 1; Мейнерт Н. П. По воле рока//Там же. 1987. № 4; Голубева Т. Л. Песня в общении молодежи. М.: Знание, 1988. Молодежная сер. Вып. 9; Запесоцкий А. С. Музыка и молодежь. М.: Знание, 1988. Сер. "Эстетика". Вып. 11; Саркитов Н. Д., Божко Ю. В. Рок-музыка: проблемы и перспективы: Краткий очерк социальной истории советской рок-музыки. М.: Знание, 1989. Сер. "Эстетика". Вып. 3.

С начала 80-х постепенно меняется подход к исследованиям проблем социального функционирования рок-музыки, которую стали считать доминирующим элементом такого специфического явления современности, как рок-культура.

Социологические исследования отечественной рок-культуры начались в начале 80-х. Тогда же появились и социологи, научные интересы которых концентрируются в области изучения рок-музыки. Кроме автора данной статьи это эстонский социолог Николай Мейнерт (социологическая служба Гостелерадио Эстонии) и ленинградец Александр Запесоцкий (Высшая профсоюзная школа культуры). Примерно к середине 80-х отряд исследователей социального функционирования рок-музыки пополнили Т. Голубева (НИЦ ВКШ), М. Файрушин (Свердловский обком ВЛКСМ и Свердловский рок-клуб), И. Демин (МГК ВЛКСМ), С. Катаев (Запорожский индустриальный институт), Ю. Божко (МГУ) и другие.

Середина 80-х отмечена оформлением первых концепций социологии рок-музыки в СССР. На Западе этот процесс завершился к середине 70-х (до этого исследования рока велись преимущественно методами социологии музыки и музыкознания), и таким образом мы не очень-то и отстали. Но если учесть уровень развития социологии как науки в целом, — дистанция между нами и Западом значительно возрастает.

Одним из наиболее разумных подходов к оформлению советской социологии рок-музыки как автономного раздела культурологии является позитивный анализ буржуазных социологических концепций рок-музыки. Тем более что некоторые советские социологи уже сейчас в своих общих оценках близки ряду западных исследователей. Например, Мейнерт считает, что в ряду прочих существенных факторов, определивших и до сих пор определяющих возникновение и развитие феномена рок-музыки, следует выделить технологический момент. Это справедливо. Однако перед советскими исследователями стоит непростая задача определить степень и механизмы влияния технологического фактора на возникновение и развитие рок-музыки в СССР. В западной социологии стал довольно популярным особый, социо-технологический подход к исследованию рок-музыки. Его приверженцы являются последователями идей известного канадского философа и социолога Маршалла Маклюэна.

Множество дискуссий среди культурологов вызывает вопрос, является ли рок-музыка общекультурным явлением или она ограничена пределами молодежного искусства. Их острота определяется тем, что проблема имеет не только теоретическое, но и практически-идеологическое значение. Не случайно против мнения о существовании обособленной молодежной культуры выступает Мейнерт: "Не существует некой единой, целостной, обособленной молодежной культуры. А есть эклектичное смешение порой взаимоисключающих позиций” (Музыкальная жизнь. 1987. № 11). Мейнерт вовсе не отрицает специфичности молодежных культурных форм. Он выступает лишь против искусственного отрыва их от целостной культуры общества, ибо, без