Золотой гобелен - Рэд Инин

— Хорошо-хорошо. Но это очень сложно, в твоем случае практически невозможно. Ошибешься — оступишься и исчезнешь. Навсегда.

— Как. Туда. Попасть.

— Я уже оценил твои шансы: девять из десяти, что ты не пройдешь. Кто тогда будет искать Лель, присмотрит за Ланом. Эта Гранни такая неуравновешенная, и наследственность у нее дурная. Представляешь, какие у тебя будут внуки? — тараторил голос, переходя с одного плеча на другое.

Ириэль встала на краю пропасти. Казалось, до противоположной стороны рукой подать.

— Ладно, — смирился с поражением невидимый собеседник, — только учти, наш с тобой разговор был всего лишь проверкой. Настоящее испытание ждет впереди. Ты доверяешь Константину? Заметь, на этот вопрос нельзя ответить «почти» или «иногда да, а иногда — нет». Только «да» или «нет».

— Я верю в него, — прошептала Ириэль.

— Тогда иди к нему. Твое доверие — твой мост. Как только засомневаешься, он рухнет. И да, там ровно двенадцать шагов, как и прошедших лет: один год поисков — один шаг, один год скитаний — один шаг, один год одиночества — один шаг. Ну ты меня поняла. Удачи.

Глава 6. НЕСКОЛЬКО ВОПРОСОВ К ТАРИМУ

Мы стояли в сгустившемся сумраке после того, как Тарим исчез, прикоснувшись к скале. Я поднял с земли оставшиеся факелы, зажег их один за другим и раздал тем, кто остался.

— Кто следующий? — спросил я.

Лан снова попытался приблизиться к оплавленному отпечатку ладони. Гранни так напряглась, что запнулась на ровном месте и чуть не упала.

— Наверное, мне стоит попробовать, — Кери прошел вдоль стены, отыскивая следующий знак.

Он медлил, словно решался нырнуть со скалы.

— Давно я не плакал. Пора узнать, о чем мне стоит грустить, — произнес весельчак, прикоснувшись к стене.

Нас осталось трое.

— Мне страшно, — прошептала Гранни.

— Это всего лишь Путь. Он должен нас пропустить, — рассуждал Лан, как бывалый путешественник по магическим переходам, и поправил золотистую прядь, выбившуюся из ее прически.

— Я боюсь снова тебя потерять, — она уткнулась лицом ему в грудь.

Я отвернулся. Действительно, чего они? Прощаются так, словно больше не увидятся? Разве может быть страшной неизвестность — всего лишь еще одно приключение, которых за последнее время выпало немало на нашу долю.

— А много людей прошло этим путем? — спросил я, чтобы отвлечь загрустившую парочку.

— С тех пор, как ушли бореи, — ни одного. Удивительно, что мы вообще дошли до этого места, — ответил Лан.

— И стоило так рисковать, чтобы спрятаться? Не проще было подраться с людьми Бариэграса или предъявить тебя в качестве доказательства, что мы никого не похищали, что это Вольг пытался тебя убить, а мы, наоборот, защищали?

Гранни переводила взгляд с меня на Лана. Кажется, она еще не знала всех подробностей и до сих пор считала меня подозрительным типом.

— Ты сам-то в это веришь? Можно ходить вокруг да около и убегать до бесконечности. Но иногда приходится выбрать самый трудный путь и сразу получить то, что заслуживаешь, не тратя впустую драгоценное время, — повторил он слова Ириэль.

Лан протянул руку, и они исчезли.

Впервые в этом мире я остался по-настоящему один и запаниковал. А вдруг со мной механизм перехода не сработает, вдруг я застряну здесь навсегда. Что там говорилось про горстку костей? Я заметался перед стеной с надписью. Где я окажусь? Вдруг я не пойму языка людей, которые меня встретят?

Есть только один способ проверить: я глубоко вдохнул и хлопнул по последнему знаку.

Он выронил факел, когда в глаза ударил такой яркий свет, что пришлось сначала зажмуриться, а потом закрыть обеими ладонями глаза. Раздался звук ударившегося о пол и покатившегося дерева. Очень медленно, пока глаза привыкали к ослепляющему свету, он убрал руки и, прищурившись, осмотрелся.

В центре огромной пещеры возвышался холм с десятью колоннами. Между ними вращался светящийся шар. Это его свет слепил глаза, не оставляя тьме ни одного шанса, ни одного уголка.

— Добро пожаловать в Зал Истины, бессмертный.

Тарим обернулся, схватившись за рукоять меча.

— В этом нет необходимости, сила здесь не поможет, как и оружие.

К нему приближался полупрозрачный субъект.

— Я Алев, закон и истина этого места. Ты готов принять мои правила?

— Смотря, в чем они заключаются. Истина этого места может не быть истиной для меня, — парировал Тарим, медленно поворачиваясь в то время, как Алев обходил его, разглядывая со всех сторон.

— Сколько изъянов, — произнес он цокая несуществующим языком. — Бессмертен, но не безупречен. Чего ты хочешь?

— А ты? — не сдавался принц Таррполиса.

— Я хочу помочь тебе. То, что тебе нужно — внутри светящегося шара, но чтобы попасть туда, нужно соответствовать. Надо быть таким же чистым и светлым, как и он.

— А если я не хочу быть безупречным? Мне всего лишь то надо пройти на ту сторону и встретиться с друзьями, не слишком ли большая плата за проезд, любезный?

— Хочешь. Ты хочешь быть безупречным. Но не можешь. Поэтому предлагаешь свое бессмертие в обмен на всякую ерунду? Боишься, что не соответствуешь собственной природе, не оправдываешь ожиданий тех, кто вдохнул в тебя эту силу?

— Жизнь других людей не безделица, даже если они смертны. Тем более, что они смертны, — упрямился Тарим. — И я не боюсь ни жить, ни умереть.

— Безответственность — самая большая дыра в твоей безупречности. Ты глупец, если не понимаешь этого.

— Хорошо, я несовершенен, просто скажи, как мне выйти отсюда. Ты мне неинтересен, и я даже не хочу представлять, на чем ты строишь представление о моей безответственности.

— Хорошо, что ты заговорил об этом. Ты уже дважды пытался искупить свои ошибки, обменяв свой Дар на чужую жизнь. И