Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941 - Юхо Кусти Паасикиви

произошло бы. В Советском Союзе подобные общества дружбы приветствуются, и непонятно, почему их деятельность затрудняется. Компания особенно ценилась в Советском Союзе. Созданный правительством комитет под председательством профессора Хямяляйнена тепло приветствуется русской стороной и выражает надежду, что он будет вести себя позитивно по отношению к Обществу. Результат работы комитета следует оценивать прежде всего по его отношению к мирному обществу.

Я ответил, что никто не имеет никаких возражений против Общества мира и дружбы, пока оно поддерживает дружбу и добрые отношения с Советским Союзом. Однако мне сообщили, что на собраниях Общества правительство подвергалось резкой критике, и даже звучали угрозы бомбардировок и подобных мер. Это, конечно, имеет эффект совершенно в другом направлении.

Зотов отрицал, что подобное имело место, и назвал все произошедшее чистой провокацией. Затем он сослался на выступление министра социальных дел К.-А. Фагерхольма в Стокгольме. В каком-то смысле это был ответ на заявление Молотова, но не очень тактичный. Фагерхольм говорил о троянском коне и пятой колонне, которые в свое время будут уничтожены.

В правительственной Комиссии по иностранным делам, где я докладывал о своих впечатлениях о пребывании в Москве и о беседе с советским послом в Хельсинки, подробно обсуждалась политическая ситуация и некоторые другие текущие вопросы. Было также решено, что премьер-министр Рюти при первой же возможности выступит по радио с речью об отношениях между Финляндией и Советским Союзом. В своей речи, которую Рюти произнес 18 августа, он сказал: «Мы, финны, реалисты, мы признаем факты и видим обстоятельства такими, какие они есть. Мы безоговорочно приняли мир, как бы тяжело это ни было для Финляндии, и постарались на этой основе развивать добрососедские отношения». Перечислив ряд вопросов, которые в настоящее время урегулированы или находятся на стадии переговоров между Финляндией и Советским Союзом, Рюти заявил, что усилия по всем этим вопросам сводятся к одному и тому же: установлению добрососедских отношений. Он сказал, что заключенное торговое соглашение создало основу для продвижения общих экономических интересов и что с финской стороны была сформирована специальная делегация для организации культурного обмена. В ответ на заявление Молотова, что только от финского правительства зависит, как будут развиваться отношения между двумя странами, Рюти сослался на решение текущих проблем и подчеркнул, что Финляндия своими действиями продемонстрировала, что она искренне и беспристрастно стремится к созданию хороших отношений. Мы также честно пытались проводить политику мира, которую поддержал бы весь финский народ.

Во время моего пребывания в Хельсинки президент Каллио попросил меня остаться в Москве даже после моего 70-летия в конце ноября того же года. Он принял решение по этому вопросу без моего ведома, как того требует трудовое законодательство. Я ответил, что на самом деле собирался уехать из Москвы в октябре. Члены правительства также посчитали мою отставку в столь критический момент нецелесообразной. «В таких обстоятельствах у меня нет иного выбора, кроме как пока оставаться на своем посту. Здесь верна старая поговорка: „Если ты дашь дьяволу мизинец, он оттяпает у тебя всю руку“». Я записал это в своем дневнике.

После завершения переговоров в Хельсинки и тщательного изучения предоставленных мне Министерством иностранных дел материалов об Обществе мира и дружбы я с женой вернулся в Москву через Стокгольм, где настроения в отношении Финляндии по-прежнему были весьма пессимистичными. Через несколько дней после моего прибытия в Москву Молотов вызвал меня в Кремль. В моем докладе министру иностранных дел говорится:

«22 августа посетил Молотова. Он был, как всегда, очень дружелюбен. Но впечатление от разговора осталось не очень хорошее. Стало очевидно, что наши отношения с Советским Союзом были напряженными и что там к нам относились с большим недоверием. Я не могу сказать, чем все это закончится.

Молотов начал с того, что спросил, как у меня дела и как прошла поездка, после чего я представил предложение по решению Аландского вопроса. Он сказал, что просто хотел поговорить со мной об этом вопросе. Мы просмотрели статьи договора, и Молотов обещал вернуться к этому вопросу.

Затем я попросил его немного послушать меня. Пользуясь встречей, я хотел бы рассказать, что я узнал об Обществе мира и дружбы. Я подготовил краткую записку, включающую следующие пункты:

а) Я обнаружил, что все круги в Финляндии желают хороших отношений с Советским Союзом.

б) В Хельсинки хотят сделать деятельность Общества мира и дружбы организованной и поставленной на регулярную основу.

в) Общество будет зарегистрировано, как только внесет поправку в свой устав. После этого оно может работать так же свободно, как и другие объединения, при условии соблюдения положений закона.

Чтобы дать Молотову представление о том, что послужило причиной недоверия к Обществу, я попросил разрешения привести некоторые факты, тем более, как я заметил, Молотов любил именно конкретные факты.

г) В деятельности Общества произошли неприятные события, которые невозможно было допустить. На общественных мероприятиях правительство подвергается безжалостным нападкам. Премьер-министру было написано письмо, которое просто неприемлемо.

д) Среди членов общества, в том числе на ответственных постах, можно встретить сомнительные личности, даже обычных преступников. Заместитель председателя был дважды осужден за кражу и один раз за избиение. Далее сообщил, что из полученных мной документов следует, что два члена общества также имеют судимость за кражу, обман и скупку краденого.

В этот момент Молотов возразил: „Это не расследование!“ Я ответил: „Конечно нет“, я лишь хотел дать ему истинную картину ситуации. Я попросил его послушать меня еще немного.

е) Действия Общества нарушают правопорядок; я обнаружил, среди прочего, в официальных документах, что на демонстрациях выкрикивали угрозы: „Долой правительство!“ („И это самое безобидное выражение“, – сказал я в шутку Молотову. Он улыбнулся. Этот старый революционер и сам не раз кричал „Долой!“ и свергал правительство.) Более того: „Через несколько недель мы покажем, на что мы способны“. „Через несколько недель на Хельсинки упадут тысячекилограммовые бомбы“. (Я добавил: „Это очень серьезно“.) „К осени в Финляндии будет другой строй” и т. д. 29 июля: „Полиция не смеет на нас нападать, потому что за нами Советский Союз“. Я сообщил, что в Турку 7 августа во время демонстрации были ранены 23 человека, из них 11, то есть почти половина, полицейские.

ж) В деятельности Общества наблюдаются также провокационные моменты. Общим стало распространяемое утверждение, что правительство хочет привести Финляндию к новой войне, что является грубой ложью. Распространяются такие слухи: „Советский Союз вскоре займет важнейшие железнодорожные узлы Финляндии, включая Коуволу, Котку, Рийхимяки, Тампере, Ваасу, Турку, Хельсинки. Прибудут советские поезда с солдатами, а в это же время прибудут десантники, самолеты и даже морские части“. Ходят разговоры, что Советский Союз скоро оккупирует Финляндию. Наконец я сказал: „Представьте